Страсть Клеопатры - Энн Райс

Было рискованно следовать за этой группой по пятам, и поэтому Бектатен скомандовала кошке подняться по парадной лестнице и выбраться из дома через то же окно, через которое она сюда попала.

С карниза Бастет увидела, как вся группа завернула за угол особняка и направилась к находившемуся неподалеку отдельно стоящему трехэтажному зданию, которое они и называли «клетка». Как только они отошли на достаточное расстояние, Бастет спустилась по стволу ясеня на землю и пошла за ними, стараясь держаться в тени.

Бёрнэм и Сакнос шли впереди. Все молчали, и только трава тихо шуршала у них под ногами. Неровности местного ландшафта, пожалуй, были слишком незначительными, чтобы их можно было назвать холмами.

Строение, к которому они приближались, выглядело очень странно и напоминало чудом уцелевшее здание в центре какого-то разрушенного города.

Чем ближе они подходили, тем сильнее просыпался в Бастет ее звериный инстинкт самосохранения.

В этом доме обитало нечто живое, и это «нечто» пришло в движение с их приближением. Она что-то учуяла. Это была какая-то неузнаваемая смесь причудливых мускусных запахов. Что-то знакомое, но уж больно не к месту в этой ситуации, так что трудно было определить, что это.

– А что царица? – робко спросил Бёрнэм. – Вам что-то о ней известно? – не унимался он.

– Царица спит, – прорычал в ответ Сакнос.

– Но откуда вы знаете, что…

– Она спит, – перебил его Сакнос, словно хотел сразу пресечь последующие вопросы. – Она спит или же покончила с собой с помощью своих ядов. Она думала, что может вечно выдавать себя за целительницу и торговку зельем. Что она может бродить без конца по свету в поисках неизвестно чего. Отсутствие амбиций – источник мучений. Эта неопределенность целей погубила ее. Она привела ее в могилу, которую она вырыла своими руками, я в этом уверен. Будь это иначе, мы бы уже давно что-то услышали о ней.

«Амбиции, ясность целей – так вот какими словами он в двадцатом веке называет собственную алчность и скупость, – подумала Бектатен. – И он считает меня мертвой только потому, что я отказалась потакать его желанию зажать весь мир в кулаке?»

В его интонациях слышалось насмешливое высокомерие. Он и вправду верил в то, что говорил, или просто старался убедить в этом своих отпрысков?

– Но, повелитель, нет ли сомнения…

– Все, Бёрнэм, довольно, ни слова больше о царице. Это не ваша забота, а моя, и так было и будет всегда.

Они уже находились в нескольких шагах от «клетки». Войти туда можно было через единственную дверь, обитую железом; Бектатен была уверена, что первоначально двери тут не было, и что поставили ее намного позже, чем строили дом.

Окна на всех трех этажах были темными.

Один за другим все вошли внутрь. Она выжидала до самой последней секунды.

И снова – шок от необходимости входить в незнакомое помещение вслепую. Но чувства Бастет будоражили не только звериные запахи – тут был еще эти душераздирающие, оглушительные звуки. Вой, лай, рычание, подхваченные эхом от голых каменных стен, – все это сводило с ума. Никакой мебели, чтобы можно было схорониться за ней, здесь не было, только грубая лестница без перил. Именно по ступеням этой лестницы кошка скользнула наверх и там притаилась в тени, наблюдая за всей группой, оставшейся внизу.

Наиболее бросающимся в глаза объектом в комнате была большая стальная решетка, лежащая на полу в одном углу. Вероятно, там когда-то был вход в какое-то подвальное помещение. Теперь же этот подвал превратился в яму, из которой доносился яростный лай и завывания.

Может быть, это присутствие кошки так сводило с ума всех этих псов? Или так они реагируют на появление любых непрошеных гостей?

Одна из женщин-«фрагментов» шагнула вперед; это была миниатюрная элегантно одетая блондинка, пышные волосы которой были прихвачены на затылке заколкой с драгоценными камнями. Открыв свою сумку, она достала оттуда большие куски сырого мяса и бросила их сквозь решетку – четыре, пять, шесть… Бектатен с ужасом досчитала до восьми. И только когда последний из них скрылся за толстыми прутьями, рычание внизу сменилось громким чавканьем начавшегося дикого пиршества.

Чтобы как-то успокоить эту неистовую орду, потребовалось восемь огромных стейков. Вопрос: сколько там этих чудовищ?

– Они бессмертные, – наконец произнес Сакнос. – Вы отдали половину эликсира этим… псам?

– Да, повелитель, – ответил Бёрнэм. – Поэтому они всегда голодны. И чрезвычайно сильны. В прежней жизни они были бойцовыми собаками, приученными преследовать и убивать. И сейчас они способны делать это с невероятной ловкостью.