47 - Алексей Чумаков

Я подошел к квартире. Гнилостный, сырой запах проник в мои ноздри и усилил тошноту. Стараясь не шуметь, я выставил руку с ножом вперед, а шваброй слегка толкнул дверь.

«Как гребаный Дон Кихот, сражающийся с мельницами! Видел бы меня кто-нибудь сейчас – в тапочках, в халате и в позе мушкетера, тыкающим в дверь шваброй, словно шпагой…»

Эта мысль меня рассмешила. И чем больше я старался не издавать никаких звуков, тем смешнее мне становилось. Я всхлипывал, стиснув зубы, осознавая, что это начало истерики.

Заходить внутрь я не планировал, хотел лишь стукнуть в дверь и высказать пару ласковых, что немедленно и сделал. От удара дверь распахнулась, и скрип разлетелся по всему подъезду, подпрыгивая дилэем по перилам. Из квартиры пахну́ло сильнее. Я скривился и попятился назад, боясь выпустить из поля зрения черную дыру дверного проема… И вдруг страх ледяным потоком прокатился по мне от макушки до пят, оставляя за собой покалывание вдоль позвоночника. В темном подъезде раздался тихий всхлип ребенка. Кровь отхлынула от моего лица и пальцев. Судорожно сжав рукоятку ножа, я замер. Вспышки молнии освещали стены сквозь окошки лестничных площадок, а гром заглушал все остальные звуки. Но вот грохот прекратился. Еле слышный всхлип повторился, и страх нахлынул с новой силой, делая меня еще медленнее, еще слабее.

Где-то рядом плакал ребенок – не грудной младенец, но очень юный. Звук исходил не из квартиры, перед которой я стоял, а откуда-то сверху. Я медленно поднялся еще на несколько ступенек вверх, оставляя за спиной открытую дверь; не она сейчас меня пугала. Звук становился яснее и уже не казался призрачным. Крадучись, держась подальше от перил, я сделал еще несколько шагов. Сердце от страха увеличилось в объеме и начало колотиться о ребра.

Я был на два этажа выше своей квартиры и понимал, что обратно бежать уже не один пролет. Фонарик почти сдох, а глаза никак не привыкали к темноте, поскольку вспышки молний слишком ярко освещали загаженные стены подъезда. Во мраке угадывались лишь очертания дверей, которые я видел впервые за годы жизни в этом доме.

«Одна из этих квартир – того парня, что выбросился из окна», – проскользнула мысль.

И снова всхлип, теперь уже настолько близко, что я остановился. В этот же момент яркая вспышка заполонила все белесым светом, на мгновение разогнав темноту вокруг. Через секунду подъезд вновь погрузился во мрак, но я успел увидеть, что в паре метров от меня, в углу между входными дверями лицом к стене стоял ребенок. За пару секунд я рассмотрел его полностью. Возможно, это был и не человек, потому что выглядел он до уродства неестественно: большая лысая голова, истощенное голое тело, скрюченные плечи и спина, торчащие суставы и ребра… При коротком туловище и слишком высокой талии его конечности были длиннее, чем у обычного человека. Тонкие, как лапша, руки заканчивались слишком массивными кистями, а колени касались друг друга и придавали ногам форму буквы «икс». Он стоял в углу, словно наказанное дитя, и плакал. Я же оцепенел настолько, что не мог даже вдохнуть. И в голове бегущей строкой снова промелькнула кровавая надпись на старом зеркале.

Всхлипы прекратились. Он заметил меня. И его голова медленно начала поворачиваться в мою сторону. Не став дожидаться, когда он полностью обернется, я как ужаленный подпрыгнул на месте и, не замечая ступенек, слетел вниз на свой этаж. Не помня себя, вбежал в квартиру и захлопнул дверь, суетливо закрывая ее на все замки. В глазах потемнело. Я рухнул на пол. Все тело пульсировало, руки и ноги обессилели. К горлу резко подкатило, и меня вырвало прямо на ботинки.

02:10

Ночь только начинается.

Мое состояние ухудшилось: невозможная слабость, головокружение, виски и затылок раскалываются, а глаза готовы вылезти из орбит. Носоглотка забита. Тело ломит, словно на нем нет живого места. Выкручивает ноги и руки. Скорее всего, у меня высокая температура, но градусника нет, так что можно лишь догадываться. Тошнота то подкатывает, то чуть отступает, но не уходит уже несколько часов. Не могу отключиться, постоянно подхожу к двери и прислушиваюсь. Вот уже почти час, как не было никаких звуков сверху, но я не могу расслабиться, так как чувствую, что он за дверью, и волосы от этого встают дыбом. К счастью, не видел его лица, иначе, думаю, мне было бы еще хуже. Я слишком впечатлителен; мне достаточно было увидеть его со спины, чтобы отныне не уснуть спокойно.

За окном бушует стихия. Ветер и дождь сошли с ума, а молния и гром бьют так часто, что я уже перестал вздрагивать и привык к ним. Пес зарылся где-то под диваном и не показывает носа, но это и к лучшему: мне сейчас совсем не до него.

Десять минут назад случилось самое неуместное, что могло произойти в такой момент: опять отключилось электричество. Все как по писаному: через дорогу большое дерево упало прямо на какие-то провода, видимо, пострадала наша линия. Во всяком случае, дело не в моей квартире и даже не во всем доме – в целом районе нет света. В темноте не разглядеть даже верхушки домов – все слилось в сплошное черное месиво из мусора и дождя.

2:47

Сижу на кухне. Нашел две свечи, одна стоит рядом, вторая – на журнальном столике в зале. Боюсь ходить по квартире. Хочется в туалет, но пока терплю: нет желания идти в ванную.

3:00

Пришло смс.

Я не спеша вышел в зал и заглянул в мобильный телефон. Новое сообщение с того же номера:

«Ну, как тебе в темноте?»

Я не хотел отвечать, у меня не было сил ни писать, ни думать.

«Теперь ты можешь понять меня. Я все это время в кромешной тьме. Но скоро…»

Я не отвечал.

«Совсем скоро мы встретимся».

Я держал телефон в руке, но смотрел сквозь него. Все мои мысли были у входной двери. Я все еще чувствовал за ней присутствие Курносика. Я представлял, как он стоит там и просто ждет.

И снова смс:

«Так скучаю по тебе. Мы давно не виделись, но время настало, и я приду к тебе сегодня».

Как только я дочитал последнее сообщение, телефон зазвонил. Я вздрогнул и выронил его из рук. Звонок прекратился, но через секунду зазвонил снова.

– Да. Слушаю, – произнес я осипшим голосом.

Мне ответил женский шепот:

– Я приду, как только догорят эти две свечи. – И гудки.

Глядя в пустоту, чувствуя, что надвигается что-то необратимое, я окончательно убедился, что это была Она. Теперь я не мог спутать и поверил. Свеча наполовину сгорела, а значит, до нашей встречи осталось не больше двух часов.

Я встал с дивана и успел сделать только шаг, как кто-то позвонил в дверь: отрывистый звонок – и тишина. Взял свечу, еле справляясь с головокружением и мощным сердцебиением, подошел к входной двери и приложил к ней ухо. За дверью кто-то был, доносилось шаркание и кряхтение. Я посмотрел в глазок, хотя в темноте это не имело смысла.