Проклятые - Эндрю Пайпер

Бегом спускаясь вниз, в зал терминала, я раз за разом пытался дозвониться до Уиллы. Отправил ей две эсэмэски, дал согласие на вызов 911, в соответствии с которым приложение должно было сообщить, что в дом забрались неизвестные, и в промежутках отбил Уилле еще три текстовых сообщения:

«УХОДИТЕ! НЕМЕДЛЕННО!!!»

«ОНА В ДОМЕ!»

«Я не шучу!»

Потом объявили о вылете моего рейса, двери терминала закрылись, по громкой связи объявили, что ожидают на борту последнего пассажира, мистера Орчарда… Мистера Дэниэля Орчарда. Я решил оставаться там, где находился, и попытаться сделать что-нибудь отсюда, прежде чем лишусь связи в небе. Однако я знал: единственное, что можно сделать, – это попытаться самому остановить Эш. Но я не мог ничего предпринять отсюда, из Детройта, поэтому все-таки бросился к дверям и затем в самолет. Когда я усаживался на свое место, спину мне прожигали возмущенные взгляды пассажиров.

Эти час сорок восемь гула турбин в ночи между Детройтом и Бостоном стали самыми мучительными в моей жизни. Впрочем, то же можно было сказать и о детстве, проведенном с Эш, и о самой преисподней.

Мое сердце тоже не забывало подбрасывать мне новые болевые ощущения, всем своим весом толкаясь в грудную клетку. Я изо всех сил старался сдержать стоны, но не раз думал, что все-таки проиграю этот поединок с нервами. Я с трудом подавлял отчаянное желание начать стучать по креслу впереди меня или оторвать в ярости от потолка кислородную маску. Меня останавливало только то, что в этом случае нам придется совершить посадку где-нибудь в Буффало или Олбани, а меня выведут из самолета в смирительной рубашке. Требовалось сохранять спокойствие, пока не доберусь до места. И там следует быть готовым – вот только к чему? Прежде всего, надо изменить правила игры. Пора прекращать размышлять над вопросом, чего хочет Эш. Словом, спокойно сидеть в кресле самолета мне помогали только эти мысли. И еще я постоянно перебирал в голове варианты, как заставить ее в кои-то веки хоть что-то почувствовать.

Едва самолет приземлился, я вновь стал терзать телефон. Хотел отправить повторяющиеся текстовые и голосовые сообщения, но затем отказался от всего этого и вновь принялся вызывать ее, пока к самолету не подали трап.

Я позвонил около двенадцати раз, прежде чем она все же ответила. Хриплым голосом. На заднем фоне послышался звук электрического звонка: приглушенная атмосфера какого-то учреждения.

– О, Дэнни! О, боже! Это… О, мой бог…

– Детка, успокойся, ладно?

– Черт возьми! Этого не могло случиться…

– Просто скажи мне, где ты.

– В больнице.

– Эдди?!

– Он прекрасно себя чувствовал. Все было замечательно. Никто не мог поверить, как быстро он поправляется. Когда сказали, что он может отправляться домой, видел бы ты, как он был счастлив! А потом я поднялась к нему в палату, чтобы принести чего-нибудь поесть, а он…

– Что?

– Он покинул нас, Дэнни!

Дикий вой. Это единственное словосочетание, которым можно назвать звук, который я издал. Громкий, короткий и тут же стихший, потому что я изо всех сил вцепился зубами себе в руку.

Стюардесса открыла дверь самолета, и пассажиры потянулись к своим сумкам в багажном отделении над головами.

– Уилла, – позвал я, когда, наконец, смог говорить членораздельно. – Как он нас покинул?

– Он ни на что не реагирует. Словно спит… Но он не спит. Я пыталась его разбудить! Пыталась! Но не смогла!

– Кома. Он в коме?

– Они не говорят это слово. Но да – похоже на то.

Пассажиры столпились у выхода, многие бросали на меня любопытные взгляды. Они были рады, что уходят, оставляя странного чудака во втором ряду кресел наедине с его проблемами.

– Я прочитала сообщения, которые ты посылал, – сказала Уилла.

– Слишком поздно… Извини.

– Как ты узнал, что это она?

– Охранная сигнализация и камера наблюдения. Я видел, как она вошла в наш дом.