Вся правда во мне - Джулия Берри

Что делал Авия Пратт у моего дома ночью с фонарем? Почему он продолжает меня ненавидеть? Лотти умерла много лет назад.

– Джудит.

Голос прозвучал как будто издалека.

Я дернулась и ударилась шеей о верхнюю планку.

Ты. Ты заговорил со мной.

– Ммм, – ответила я. – Это ты? Я могу только представить себе, как ты выглядишь у столба в этих оковах.

– Лучше бы мне оказаться совсем в других местах.

Я усмехнулась.

– А мне здесь нравится.

Теперь рассмеялся ты, и я на мгновение забыла, где мы. Но смех угас, и ближе мы не стали.

– Прости меня, – сказал ты.

– За что?

Ты не мог найти слова.

– За…

– …за то, что смела подумать, что ты можешь меня полюбить?

– Что ты имеешь в виду? – было слышно, что ты разозлился.

– Ничего, – сказала я, – прости.

Это рассердило тебя еще больше.

– За что?

– Не важно, Лукас, – ответила я. – Завтра к вечеру меня не станет. Найди кого-нибудь, женись и заведи дюжину ребятишек.

– Почему ты решила, что завтра вечером умрешь?

Я поводила шеей, чтобы найти более удобное положение.

– Они не успокоятся, пока не обвинят кого-то в смерти Лотти.

Нет-нет! Только не плачь!

– Я теперь проститутка и развратница, меня не жалко.

Мне было слышно, как ты тяжело дышишь. Из печных труб стали доносится запахи ужина.

– Джудит.

– Мм?

– Джудит, послушай меня.

Что-то в твоем голосе заставило меня замолчать.

– Я люблю тебя.

Господи!

– С самого детства. Ты мне веришь?

Я обливалась слезами, но совсем не из-за холодного ветра. И у меня не было никакой возможности вытереть нос.

Твой голос был таким теплым и любящим.

– Мне так нужно, чтобы ты мне поверила.

Я всхлипнула.

– Я верю.

– Хорошо, – и твой голос изменился. – Тогда я скажу им, что помогал отцу похитить Лотти Пратт.

– Нет!

Гораций Брон выглянул в дверь и уставился на нас.

– Нет, – ответила я, взяв себя в руки.

– Я это сделаю, – сказал ты. – И тебя освободят.

– Нет, – заплакала я, – они никогда меня не освободят.

Ты замолчал.

– Значит, когда меня отпустят, я найду способ тебя спасти.

– Да? А что потом?

– Потом мы сядем на Фантом, уедем куда-нибудь и начнем жить вместе, – ты шмыгнул носом. Холод пробрал тебя до костей. – Может, отыщем мою мать.

Мой дорогой! Ты все еще думаешь о ней. Конечно, думаешь.

– Ты сомневаешься? Ты не любишь меня?

Господи, дай мне сил больше не плакать. Только не здесь.

– Лукас, – спросила я, – ты бы меня любил, если бы узнал, что твой отец надругался надо мной?

Ты ответил, не задумываясь.

– Да.

Я помолчала.

– А если бы тогда в лесу я тебя домогалась? – я улыбнулась, представив, как ты смутился.

– Да, – ответил ты, слегка запнувшись.

Я едва заставила себя произнести такое:

– А если бы я пыталась соблазнить Руперта Джиллиса?

Ты долгое время молчал, потом тихо ответил:

– Я бы все равно тебя любил, но мне было бы сложно с этим смириться.

Я улыбаюсь, хоть и прикована к позорному столбу в самом центре города.