Мег. Первобытные воды - Стив Алтен

Джонас смотрит на темнеющий горизонт, находя в этой черноте нечто символичное.

Погруженный в свои мысли, он не замечает, что акулы внезапно исчезли.

В комнате отдыха Сорвиголов явно не чувствуется недостатка в тестостероне.

– Правила соревнования абсолютно ясны, – заявляет Майкл Коффи. – Или «Мако» выполняют свой трюк, или они проигрывают соревнование.

– А кто, умерев, сделал тебя королем? – наезжает на него Дженни. – Мы собрались здесь, чтобы почтить память Джейсона, а не для того, чтобы обсуждать шоу.

– Я не знаю, – говорит Док Шинто. – То, что случилось сегодня… Я не перестаю об этом думать… Это было ужасно.

– Это было именно то, на что мы все подписались, – парирует Эван Стюарт. – Лично я считаю, Джейсон остался верен себе. Я видел, как он катался без доски на гребне «Челюстей». Думаю, в глубине души он хотел для себя именно такой смерти.

Ди Хатчер осушает свое пиво:

– Что верно, то верно. Джейсон умел себя показать.

– За Джейсона! – Сорвиголовы салютуют пивом.

– Чушь собачья! – Коффи нервно меряет ногами комнату. – Джейсон облажался, и все это знают. Мы и раньше плавали с акулами, и я тогда еще специально напомнил ему, что нужно осторожно плыть среди приманки, не делая резких движений. А он валял дурака, что и привлекло тигровую акулу. Мне следовало самому выполнить этот трюк.

– Жаль, что ты этого не сделал, – бормочет Ферджи.

Коффи бросает косой взгляд на австралийца:

– Уж кто-кто, а ты должен быть на моей стороне. В прошлом сезоне, когда погибла Диана, никто из нас не пал духом. Мы все решили, что почтим ее память тем, что не отступимся и будем продолжать соревнования. Неужели Джейсон достоин меньшего?

– Лично я не хочу возвращаться на это поле смерти, – говорит Лекси. – Я выполняю трюки не хуже других, но отнюдь не готова быть съеденной живьем. Кто-то должен был засечь эту тигровую акулу.

– Жалкие отговорки, Лекси. И ты это знаешь. – Эван Стюарт снимает рубашку, демонстрируя страшные шрамы на животе. – Видишь это? Подарок от большой белой акулы весом три тысячи фунтов. Гнусная тварь поимела меня, когда я занимался серфингом в Австралии. Первое, что я сделал, выписавшись из больницы, – это схватил доску и вернулся к своим волнам. Если вы, ребятки, сейчас откажетесь от соревнований, то навсегда потеряете драйв. Лекси уже его теряет.

– Да пошел ты, Эван!

– Кончайте базар! – Дженни Арнос прикрикивает на спорщиков. – Будет день, будет пища. Утром мы вернемся в море, мы все, но сегодняшний вечер… сегодняшний вечер посвящен Джейсону, и ничто не может сравниться с его смертью.

– Ничто не может сравниться с этим, – шепчет Сьюзен Феррарис. – Эндрю, прокрути снова.

Эндрю Фокс прокручивает запись подводной съемки нападения на Джейсона Массета:

– А ты уверена, что хочешь это показывать? По-моему, картина слишком страшная, даже для реалити-шоу.

– Ты что, шутишь?! Это же золотое дно для рейтингов! Ну что еще? – спрашивает Сьюзен, заметив обеспокоенный взгляд Эрика Холландера. – Надеюсь, ты не дашь слабину?

– Нет, я вот тут думаю. А что, если события станут еще более кровавыми?

– Куда уж кровавее?! Не стоит меня дразнить.

– Следующая остановка – «ясли» кашалота. Бог его знает, что еще может случиться.

– Мы не сдвинемся с места, пока «Мако» не ответят на вызов «Молотов», – напоминает Сьюзен. – Им придется через это пройти, так?

– Последний срок для выполнения трюка – семь утра.

Ущербная луна прячется за вздымающимися кучевыми облаками, озаряя призрачным светом небо на востоке.

Даниэлла Тейлор босиком крадется вверх по трапу, разыгравшиеся гормоны берут верх над муками совести. Оказавшись на главной палубе, она направляется вперед, но темнота плюс воспоминания об изувеченном теле Джейсона Массета лишают ее остатков мужества.

Возле бушприта Дани видит надувную лодку «Зодиак». В лодке, укрывшись шерстяным одеялом, лежит Ферджи:

– Чудесный вечер, правда?

– Здесь чертовски холодно, а от спального мешка у меня мурашки ползут по спине. Почему нельзя было заняться этим внизу?

– Слишком много глаз, слишком много камер. И вообще, я не дам тебе замерзнуть. – Ферджи отбрасывает одеяло. Он совершенно голый. Рядом с ним лежит упаковка пива. – Я решил, что тебе наверняка захочется глотнуть пивка.

– Не откажусь. А где твое? – Дани стягивает тренировочный костюм и падает в его объятия.

Джонас лежит, уставившись на деревянные балки над головой. Сна нет ни в одном глазу. Гамак висит под таким наклоном, что артритное колено постоянно напряжено, а ноющая старая рана в мышцах правого плеча мешает перевернуться на другой бок.

И тем не менее все это пустяки по сравнению с болью в сердце, которая и не дает сомкнуть глаз.

Боже, как я скучаю по Ти! Хотел бы сейчас лежать вместе с ней на нашей постели, занимаясь любовью под одеялом. Жизнь такая короткая, а я понапрасну растрачиваю время в разлуке с любимой женой. И как вынести еще четыре с половиной недели без нее?

В каюте душно, в нос назойливо лезет запах сухого дерева. По пояснице катятся капельки пота. Выбравшись из гамака, Джонас пересекает комнату и открывает иллюминатор.

В помещение врывается свежий бриз.

А потом Джонас видит свечение.

Вода под тушей кита озаряется бирюзовым светом. Должно быть, подводные огни «Нептуна». Он просовывает голову в иллюминатор, изогнув шею для лучшего обзора.

И тут в извилинах его мозга возникает страшная мысль.