Няня - Роберт Лоуренс Стайн

Иеремия?

Иеремия Хэлли?

Откуда Брэндону известно это имя? Может, он слышал его от миссис Брикер? Неужели он хочет таким образом меня напугать?

Я присела на кровать рядом с ним и хотела обнять его за плечи, но глаза мальчика оставались такими холодными, а взгляд — настолько злым и нечеловеческим, что я решила не рисковать.

— Брэндон, поговори со мной, — попросила я тихо, хотя и довольно твердо. — Кто такой Иеремия? Где ты слышал это имя?

Брэндон не ответил и закрыл глаза, а мне показалось, что в комнате стало теплее. Когда он открыл глаза, его взгляд смягчился, а на щеках заиграл румянец.

— Брэндон? Где ты слышал имя Иеремия? — спросила я уже настойчивее, наклонившись к его лицу. — Пожалуйста, милый, продолжай говорить. Не останавливайся! Пожалуйста, говори! Объясни мне, где ты меня видел? В домике для гостей? Ты ходил ночью в гостевой дом? Брэндон, пожалуйста, говори!

Он снова замолчал. По пустому, ничего не выражающему лицу я поняла, что мальчик мне ничего не скажет.

Брэндон зевнул и огляделся по сторонам, будто не понимая, как он здесь оказался.

— Брэндон! — Я решила попробовать еще раз. — Милый, ты ведь можешь говорить? Хочешь мне что-нибудь сказать?

Он покачал головой, и все его тело как-то обмякло. Теперь он стал обычным маленьким ребенком, который устал и хочет спать.

Я взяла Брэндона на руки и понесла в его комнату.

На следующее утро я поспешила наверх, чтобы рассказать Эбби, что Брэндон заговорил. Через кухню я вышла на террасу — никого. Вернувшись на кухню, я нашла на столе записку: «Элли! Я скоро вернусь, повезла Чипа к автобусу. Он будет в городе целый день. Пожалуйста, возьми детей на пляж. Э.».

«Ура! Как здорово, — воскликнула я про себя».

Швырнув записку в мусорную корзину, я позвала детей завтракать. Я искоса наблюдала за Брэндоном. Он хоть помнит, что говорил вчера ночью? Заговорит ли еще? Но он уткнулся в свои хлопья и не замечал никого вокруг.

Хизер, напротив, пребывала в игривом настроении. Она то и дело подкрадывалась сзади и щекотала меня, оглушительно вопя: «Мамины косточки! Мамины косточки!»

— Хизер, милая, перестань! — простонала я.

Это ее обычная игра, просто мне было не до этого. Большую часть ночи я не спала, думая то о Джексоне, то о Брэндоне. Я не могла выбросить все из головы и в результате не выспалась и находилась в самом отвратительном расположении духа.

Мой последний день!

После завтрака я одела детей, собрала сумки, и мы отправились на пляж. Хизер веселилась от души — сидя у меня на закорках, она дергала мои волосы, пиналась и громко хихикала.

Брэндон, как обычно, хмурился. Крепко держа меня за руку, он смотрел прямо перед собой. Когда мы проходили мимо домика для гостей, мальчик схватил сумку с пляжными игрушками, которую я несла, перекинув через плечо, и начал сильно дергать.

— Брэндон, перестань! Ты что, не понимаешь, что сумка висит у меня на плече! Хочешь, чтобы я упала?!

Опустив Хизер на землю, я повернулась к Брэндону, но он уже умудрился открыть сумку. Схватив пластмассовый совок, мальчик побежал к островку мягкого песчаника возле домика для гостей.

Добежав до пучка высокой травы, он упал на колени и стал быстро копать. Лесок так и летел в разные стороны. Мальчик даже не поднял глаз. Он сосредоточенно копал, с силой вонзая совок в мягкий песок, а потом отшвыривая его в сторону.

«Ах… Ах… Ах», — рычал Брэндон в такт движениям совка. Сначала мне хотелось его остановить. Что же такое он делает? Однако, увидев, как он напряжен и сосредоточен, я отступила и стала наблюдать за ним, прижав руки к лицу.

Наткнувшись на что-то твердое, Брэндон подпрыгнул. Затем так же быстро и настойчиво начал выгребать песок руками, то рыча, то жалобно постанывая. Вскоре нечто показалось на поверхности.