Вестники - Маргарет Петерсон Хэддикс

–Отведите нас с Коной на стадион и арестуйте вместе с остальными,– предложила Эмма охраннику, который стал надевать ей наручники.

Кона озадаченно взглянула на неё, а потом кивком указала на «Часы с кукушкой». Очевидно, она имела в виду «Зачем нам уходить от туннеля? Это наш шанс спастись! Наш шанс увидеть родных!».

–Знаете, есть такая сказка,– сказала Эмма, притворяясь, что по-прежнему обращается к охраннику, а не к Коне.– Называется «Новое платье короля». Читали? Она про то, что дети лучше всех умеют говорить приятное правителям.

Кона хихикнула и притворно закашлялась. Она всё поняла: Эмма хотела держаться ближе к мэру – на тот случай, если им выпадет шанс его разоблачить.

Но чего Эмма не ожидала, так это реакции охранника. Он перехватил её взгляд, поднял брови и… снял с девочки наручники!

–Валяйте,– сказал он, слегка подтолкнув Эмму.– Бегите догоняйте мэра.

«Значит, он читал сказку про «невидимое платье» икороля?»

А она-то думала, что в этом мире такого бы точно не допустили. Она думала, что он, в отличие от Коны, её не поймёт.

«Поэтому он меня и отпустил? Он хочет, чтобы мэра разоблачили как обманщика?»

Эмма внимательно посмотрела на выходящих из туннеля охранников. Она не знала, кто это – полицейские или солдаты, все они носили синюю форму с оранжевой отделкой. Люди в форме несомненно служили мэру и другим представителям власти.

При одном взгляде на синюю форму на Эмму нахлынули ужасные воспоминания о суде над мамой и о празднике дома у другой Натали, который завершился стычкой.

Но люди, толпящиеся вокруг Эммы и Коны, казались… более независимыми, чем охранники, полицейские и солдаты, которых она видела в этом мире раньше. Они не спешили повиноваться приказам мэра и не вытягивались по стойке «смирно». Они не шагали в ногу, тупо глядя перед собой. Они украдкой бросали взгляды по сторонам. Некоторые даже перешёптывались, но тут же замолкали, когда Эмма подходила ближе.

«Они перестали поддерживать мэра?– размышляла Эмма.– Перестали бояться и жить по чужой указке?»

Но тем не менее они шагали к стадиону. И все были с дубинками и пистолетами.

Эмма снова взяла Кону под руку и пошла вслед за охранниками, полицейскими и солдатами.

Девочки вошли на стадион, когда мэр приблизился к лестнице, ведущей на сцену. Кто-то протянул ему синий пиджак, который он быстро надел и застегнул, прежде чем подняться по ступенькам. Эмма ожидала, что охранники отгонят их с Коной от сцены, но, как ни странно, все они расступились.

Девочки взбежали по лестнице и оказались на сцене лишь несколькими секундами позже мэра.

–Я бы предпочла снова забраться наверх,– простонала Кона.

Мучительно было стоять на сцене перед огромным экраном и видеть, как мэр безостановочно расхаживает туда-сюда, в то время как ещё один мэр, высотой в семь этажей, спокойно улыбается и машет с экрана рукой.

«Совсем как на суде над мамой,– подумала Эмма, и у неё сжалось сердце.– Люди видят не то, что происходит на самом деле».

Но и толпа вела себя не так, как в зале суда. И не так, как полчаса назад, на этом же самом стадионе. Люди наклонялись друг к другу, шептались, хмурились, морщили лбы…

И у Эммы появилась надежда.

Они с Коной бросились к мэру – и тут же с другого конца сцены к ним устремились ещё несколько человек. Эмма на мгновение замерла – это были Чез с Кафи, Финн, Рокки, мистер Гус… и ещё один человек, который выглядел в точности как звукооператор. А за ними бежали ещё две похожие пары – Натали с мамой и другая Натали с судьёй Моралес.

«Но мы же оставили Натали и её маму в нашем мире,– подумала Эмма, отчаянно пытаясь понять, что происходит.– И мистер Густано тоже должен быть там…»

Мэр повернулся и гневно взглянул на Эмму и Кону – и тут до Эммы дошло, кого не хватает.

Он, наверное, хотел посмотреть на неё грозно и сурово, чтобы припугнуть. Но Эмме уже надоело молчать.

–Что с моей мамой и с Джо?– крикнула она.– Где все Густано?

Её голос отдался эхом, прозвучав гораздо громче, чем Эмма обычно говорила.

За спиной у Чеза, Финна и остальных Эмма увидела Лану и ещё одну девочку, очень на неё похожую. Обе держали на плече большие видеокамеры. Эмма повернулась и… увидела на экране своё лицо – такое большое, что оно заняло изрядную часть белого полотна.