Охотница. Пробуждение - Марли Гибсон

Хочется умыться холодной водой, но я не уверена в водостойкости туши. В Рэдиссоне нет ни одного приличного торгового центра, так что вместо моей любимой водостойкой туши «Клиник», которую я, кстати, нигде не могу найти — наверняка Кейтлин без спроса позаимствовала, — пришлось довольствоваться продукцией «Мейбеллин» или «Л'Ореаль» или что там еще продается в обычных супермаркетах. В качестве компромисса я включила теплую воду и вымыла руки мылом с противным химическим запахом.

Вдруг у меня жутко свело живот. Боль пронзила похлеще лазерного меча Дарта Вейдера из Звездных Войн. Правда, очень больно. С большой буквы «О» — очень. Сейчас вырвет. Тошнота подступает к горлу мерзкой горечью. Согнувшись пополам, я пытаюсь добраться до ближайшей кабинки, чтобы не залить весь пол, и слышу, что кого-то там уже рвет. Фуу… теперь точно вырвет. Никогда не выносила, когда кого-то рядом тошнит. Я снова сгибаюсь пополам от боли в животе и горле одновременно. Такое ощущение, будто тошнит девушку в соседней кабинке, а страдаю я.

Полный бред.

Бросившись обратно к раковине, я набираю полный рот ледяной воды в надежде избавиться от привкуса желчи.

В дальней кабинке спускают воду. А у меня в голове с новой силой взрываются звуки рвоты. Господи… что со мной происходит?

Дверь кабинки открывается и оттуда выходит высокая девушка, которую я видела во дворе. Та, что со скутером «Сегвей». Это ее тошнило? Нет, я почему-то уверена, что с ней все в порядке. К тому же она морщится, почувствовав запах. Нахмурившись, она спрашивает:

— Ты в порядке?

Я кивнула, вытирая рот жестким бумажным полотенцем.

— Ага, просто не переношу, когда рядом со мной… ну… ты понимаешь?

— Не обращай внимания. Это нормально для Рэдиссон Хай Скул.

— В смысле?..

Понизив голос, великанша указывает на одну из кабинок:

— Кортни Лэнгдон. Болельщица. Так она поддерживает свою тощую фигуру во время футбольного сезона.

— По-моему, у этой болезни есть название.

Великанша пожала плечами.

— Ты ей об этом скажи. Танцевать и блевать — вот ее девиз.

Я нагнулась и заглянула под дверь посмотреть, как там эта Кортни.

— Почему ей никто не поможет? Надо хотя бы медсестре сказать. И родителям. Они должны знать, что она творит!

— Неа, — прошептала в ответ великанша. — Она тебе за это глаза выцарапает. Она — первоклассная стерва. Но мы давно привыкли. И ты скоро привыкнешь.

И правда, кто я такая, чтобы в первый же день связываться с главной школьной стервой?

Только привыкнуть я вряд ли смогу. Особенно если это причиняет мне физическую боль.

— Ммм, наверное, — бормочу я в надежде, что стерва нас не слышит.

Великанша улыбается, одновременно оценивая меня. Я поступаю так же. Она худая, немного похожая на зубрилку, в яркой футболке с ковбойским рисунком, наполовину заправленной в темные потертые «Левайсы». С грудью у нее те же проблемы, что и у меня. Спасибо, Господи, за маленькие чудеса! Очевидно, что мода ее не особенно заботит. А, может, ей просто комфортно в собственном теле, и она ни на кого не пытается произвести ложного впечатления. Черные волосы великанши собраны в слегка неряшливый пучок, очень подходящий ее улыбающемуся лицу.

Снова раздается шум спускаемой воды, и из кабинки вылетает Кортни. Я не могу оторвать взгляд от невероятного количества макияжа на ее лице. Слой настолько толстый, что хочется на нем нацарапать ногтем свое имя.

Кортни оскалилась на меня.

— На что уставилась?

Я отвожу взгляд.

— Ни на что. Прости.

— Так-то лучше. — Накрасив губы ягодно-розовой помадой, она кивнула отражению великанши. — Старшеклассница, а одеваться, я погляжу, так и не научилась. — С этими словами Кортни повернулась и ушла.

Как только дверь за ней захлопнулась, я не выдержала и выпалила:

— Ну и стерва!

Великанша пожала плечами.

— Я же говорила.

Прозвенел звонок, и моя тошнота исчезла так же внезапно, как и появилась.

Хм… странно все это. Наверное, приступ вызвали нервы. Мне хотелось еще поболтать с великаншей, но нельзя же опаздывать на первый урок в новой школе.

— Черт! Я побежала, — бросила я через плечо.

— Еще увидимся, — крикнула она мне вдогонку.

— Конечно!

Чтобы не опоздать в класс миссис Джонстон, мне пришлось перескакивать через две ступеньки. Тут никакой спортивный зал не понадобится! Добравшись до нужного этажа и запыхавшись сильнее, чем хотелось бы, я сразу увидела просторный и светлый кабинет 333. Миссис Джонстон открыла все окна, поэтому класс наполняло невероятно громкое пение птиц. Ощущение такое, что все они упражняются в вокале прямо в нашем классе. У меня что, внезапно обострился слух? Или это только мне кажется, будто мы подслушиваем важный птичий разговор? Понятно, это из-за общей тишины небольшого провинциального городка мне все звуки кажутся громче обычного.

В последнем ряду у окна есть свободное место, и я протискиваюсь к нему, стараясь не задеть сваленные на полу сумки и вытянутые ноги моих одноклассников. Радостно плюхнувшись на стул, я осматриваюсь. Ученики выглядят… нормально. Девчонки — в джинсах и симпатичных футболках, парни — в штанах цвета хаки и майках с символикой американского футбола. Прически у всех такие же, как в Чикаго, за исключением двух парней, у которых на голове нечто, напоминающее прически бандитов из сериала на MTV.

Очень красивая девушка с длинными блестящими золотыми волосами мило улыбается мне. С таким лицом — наверняка одна из школьных принцесс. И наверняка лучшая подруга этой Кортни Лэнгдон. Так и вижу их во главе особого клуба, вступить в который можно, если только родословная твоей семьи начинается от самой Скарлетт О’Хара. Такие в кафетерии издеваются над теми, кто ест «неправильную» пищу.

Но Красотка снова улыбается мне и машет рукой.

Я внутренне ухмыляюсь. Боже… Кендалл, да у тебя паранойя! Но я ничего не могу с собой поделать. Для меня это все в новинку. Я не уверена, что сумею легко вписаться в здешние порядки. Взять хотя бы акцент. Уже одно это привлечет массу ненужного внимания. Но вдруг Красотка пригласит меня пообедать с ней и ее друзьями, познакомит со всеми важными людьми и сделает членом клуба Скарлетт О'Хары. Нужно избавиться от негативного настроя и стать оптимисткой. Другого выбора у меня нет.

Не успела я вытащить из сумки тетрадь и любимую синюю (опять синий!) ручку, как мою левую ногу пронзила резкая боль. И я говорю не о хорошо известном всем покалывании, когда отсидишь ногу, а о самой настоящей жуткой боли. Ощущение такое, словно мне только что сломали кость ниже колена. Стоп. Этого не может быть! На лбу и на верхней губе у меня выступает пот. Дыхание учащается, как бывает у меня всегда перед взлетом самолета. Я не люблю летать, и папа советует сосредоточиваться на горизонте. Только сейчас вместо горизонта у меня перед глазами зеленый газон школы Рэдиссон Хай, и толку от него никакого.