Сошествие тьмы - Дин Кунц

— Тогда зачем отталкивала?

— Я боюсь.

— Чего?

— Обладать кем-то. Любить кого-то.

— Почему?

— Страшно потерять человека, которого любишь.

— Но это ведь глупо.

— Нет, совсем не глупо.

— Каждый, имея что-то, рискует потерять...

— Я знаю.

— Что же, тогда не надо ничего приобретать?

— Может, это лучше всего.

— Вообще не иметь ничего, приносящего счастье?

— Да.

— Это философия одиночки.

— И все равно наша любовь пугает меня.

— Мы не потеряем ее, Ребекка.

— Ничто не вечно на этом свете.

— Но у нас же с тобой не то, что называется хорошими отношениями?

— Все проходит.

— Послушай меня внимательно, если у тебя что-то не складывалось с другими мужчинами, то это еще не значит...

— Нет, я не об этом.

— О чем же тогда?

Ребекка ушла от ответа:

— Поцелуй меня.

Джек поцеловал ее. Еще и еще раз...

В этих поцелуях не было страсти. Они были нежными, упоительными.

Спустя некоторое время он сказал:

— Я люблю тебя.

— Не говори этого.

— Это правда.

— Просто не говори это вслух.

— Я не привык бросаться словами.

— Знаю.

— И я не стану говорить чего-то, не будучи в этом уверенным.

Она старалась не встречаться с ним взглядом.

Джек сказал:

— Ребекка, я уверен, что люблю тебя.

— Я, кажется, просила тебя не говорить этого.

Сказала и закусила губу.

— Я не напрашиваюсь на ответные обещания, — сказал он.

— Джек...

— Просто скажи, что не ненавидишь меня.

Она вздохнула.

— Я не ненавижу тебя.

Джек ухмыльнулся.

— А теперь скажи, что я тебе не очень противен.

— Ты мне не очень противен.

— Скажи, что я тебе немного нравлюсь.

— Ты мне немного нравишься.

— Может, больше, чем немного?

— Может, больше, чем немного.

— Отлично. На настоящий момент мне этого хватит.

— Ну и хорошо.

— Но все равно я люблю тебя.

— Джек, черт возьми!

Она отодвинулась от него, натянув на себя простыню.

— Не будь такой холодной, Ребекка.

— Разве я холодно к тебе отношусь?

— Не обращайся со мной так, как ты это делала весь сегодняшний день.

Она посмотрела ему в глаза.

Джек сказал:

— Мне казалось, что ты сожалеешь о том, что было вчера.

Она отрицательно покачала головой.

Джек продолжал:

— Меня очень задело то, как ты вела себя сегодня. Я решил, что ты разочаровалась во мне и в себе после того, что произошло вчера.

— Нет, и не думала.

— Теперь я это знаю, но сейчас ты снова отстраняешься от меня.

Что-нибудь не так?

Ребекка, как маленькая девочка, принялась грызть ноготь.

— Ребекка!

— Я не знаю, как сказать. Не знаю, как объяснить. Мне никогда раньше не приходилось говорить об этом кому-либо.

— Не беспокойся, у тебя хороший слушатель.

— Мне нужно немного времени, чтобы подумать.

— Пожалуйста, думай.

— Немного. Буквально несколько минут.

— Можешь думать сколько угодно.

Ребекка задумчиво рассматривала потолок. Джек накрыл себя и ее одеялом.

Некоторое время они оба молчали.

Ветер за окном пел серенаду из двух нот.

— Мой отец умер, когда мне было шесть лет, — заговорила наконец Ребекка.

— Это ужасно. Ты его, по сути, и не знала?

— Да, это так. Но даже сейчас, как ни странно, мне его очень не хватает — отца, которого я почти не знаю и которого почти не помню. Все равно мне его страшно не хватает.

Джек вдруг подумал о своем Дэйви, которому в момент смерти матери не было еще и шести.

Он мягко сжал руку Ребекки.

Она продолжала:

— Страшно не то, что отец умер, когда мне было только шесть лет. Самое страшное то, что я присутствовала при его смерти, видела все собственными глазами.

— Господи, как это случилось?

— Ну... у них с мамой была бутербродная. Совсем маленькая, четыре небольших столика. В основном они работали по заказам: бутерброды, картофельный салат, салат из вермишели, несколько сладких блюд. В этом бизнесе трудно добиться успеха, если у тебя с самого начала нет двух важных вещей: приличного стартового капитала, чтобы продержаться два первых трудных года, и выгодного людного места по соседству с какими-нибудь офисами. В этом смысле моим родителям было трудно: у них не было хорошего стартового капитала, они не могли платить за аренду помещения в бойком месте. Начав с невыгодной точки, они каждые три года перебирались в новое место, немного лучше предыдущего. Трудились в поте лица, не покладая рук — отцу пришлось подрабатывать уборщиком. Он уходил на эту работу поздним вечером, когда закусочная закрывалась, и возвращался домой только к утру. Спал четыре-пять часов и шел открывать свою бутербродную. Мама много работала на кухне, стояла за прилавком, убиралась в чужих квартирах, чтобы немного подработать.

Наконец закусочная стала приносить доход. Отец бросил вторую работу, мать больше не подрабатывала уборкой. В общем, дело пошло в гору, и они уже стали искать помощника, поскольку вдвоем уже не справлялись с работой. Но однажды днем... в затишье между обедом и ужином, когда мама пошла отнести заказ, а мы с отцом были в заведении вдвоем... пришел этот парень... с пистолетом.

— О черт! — воскликнул Джек. Он знал, чем это обычно кончается. Он много раз видел это — трупы владельцев магазинов, распростертые у прилавка в луже собственной крови, очищенные кассовые аппараты...

Ребекка продолжала:

— Этот парень был какой-то странный. Хотя мне было всего шесть лет, я это сразу почувствовала, прошла на кухню и стала наблюдать за ним из-за занавески. Он выглядел нездорово... был бледен... тени под глазами.

— Наркоман?