Возвращение - Бентли Литтл

Генри притаился в тени и ждал, когда все закончится, когда все они вернутся в свои машины с работающими двигателями и уедут. Но этого не произошло. Люди одновременно, как по команде – громко крича, потрясая в воздухе оружием, – побежали по одной из тропинок, отходящих от дороги. Тропинка вела к древним руинам, обнаруженным совсем недавно, после того, как пожар уничтожил кусты. Не прошло и нескольких секунд, как они скрылись из виду, и на амфитеатр опустилась тишина.

У него был шанс спастись, наконец выбраться отсюда. Он мог побежать к туристическому центру, собрать всех рейнджеров, позвать на помощь…

Мог.

Но не стал.

Куда они все идут? И зачем? Генри смотрел на тропу, которая терялась во тьме. Знали ли они о тех руинах? И что собираются там делать?

Нужно выяснить это.

Генри пересек амфитеатр, стараясь не обращать внимания на изуродованные, окровавленные тела, и пошел по тропе. Можно держаться позади них, выследить и посмотреть, чем они заняты. Он слышал крики впереди, но довольно далеко, словно люди продолжали бежать, и Генри тоже перешел на бег, надеясь, что они не оставили часовых для охраны их маршрута.

Догнал он их около дома.

Этот дом обнаружили после того, как пожар уничтожил окружавшие его деревья и кусты. Он был построен вплотную к невысокому обрыву, и известняковая скала служила ему четвертой стеной; постройка частично разрушилась, но все же находилась в достаточно хорошем состоянии, чтобы можно было без труда определить ее назначение и происхождение. Крыша, естественно, не сохранилась, а стены из необожженного кирпича в разной степени осыпались, но кроны деревьев по большей части защитили здание. Дальняя комната под нависавшей скалой сохранилась почти полностью, и именно туда направлялись горожане. Почти все бросили оружие; теперь они не кричали, а молча и терпеливо стояли в очереди у входа. Комната была маленькой, размером с современную спальню, и все люди в ней поместиться никак не могли, но те, кто был вынужден ждать, выглядели на удивление спокойными.

Генри вспомнил о том парне из каньона Чако, с которым разговаривал на прошлой неделе. Как его звали? Пиканте? Рейс? Какое-то редкое имя…

Пейс!

Точно. Парень спрашивал, не находили ли в Меса-Верде какие-нибудь необычные артефакты и не наблюдали ли необъяснимых явлений. Генри знал, о чем идет речь, потому что до него тоже доходили эти слухи, но заверил парня, что тут ничего подобного не происходило. Тогда у него мелькнула мысль о доме, но этому открытию уже несколько лет, и за это время здесь не наблюдалось никаких странностей, поэтому он ничего не сказал.

Генри по-прежнему держался в тени рядом с тропой, довольно далеко от здания и очереди из потрепанных людей. Но даже с такого расстояния один факт был очевиден. Мужчины и женщины заходили в заднюю комнату, но не возвращались. Вернее, некоторые возвращались, но большинство – нет. Генри собирался наблюдать издалека, но теперь решил сам посмотреть, что там происходит.

Раньше они не обращали на него внимания, и рейнджер рассчитывал, что удача не оставит его. Решительно зашагав по тропе, он миновал очередь, выстроившуюся вдоль боковой стены дома. Никто не остановил его, не издал ни звука. Десятью минутами раньше все буйствовали, убивали невинных туристов, а теперь выглядели покорными, словно овцы. Генри прошел мимо обнаженной молодой женщины, перемазанной кровью и грязью, мимо длинноволосого мужчины в рваном комбинезоне. Впереди стена из необожженного кирпича упиралась в вертикальную поверхность скалы. В центре стены чернел прямоугольник размерами чуть меньше обычной двери – это был вход в заднюю комнату.

Высокий, весь покрытый татуировками парень в грязных обрезанных джинсах подошел ко входу, заглянул внутрь, замер на секунду, потом повернулся и пошел прочь от дома. Опередив следующего человека в очереди, Генри шагнул вперед и заглянул в дверной проем.

Задняя комната изменилась. Внутри теперь было царство костей, фантастический мир белых ребер, полированных черепов и обесцвеченных тазобедренных суставов, и все они словно светились изнутри и были аккуратно разложены в красивый узор, который почему-то ассоциировался с Рождеством. Раньше комната была пустой: голые стены из необожженного кирпича, ровный земляной пол. Теперь она превратилась во впечатляющую выставку… чего?

Скелетов, подсказал внутренний голос.

Не совсем. Сила, создавшая эту величественную картину, сумела из грубого материала сотворить настоящее волшебство.

Чья-то рука легла на его плечо, и следующий человек в очереди прошел мимо него в комнату. Мужчина провел пальцами по выставленным на обозрение локтевым суставам, берцовым костям и ключицам; на забрызганном кровью лице застыло выражение благоговейного ужаса.

А потом он исчез.

Все произошло быстро и просто, без всяких излишеств, и Генри был не столько шокирован, сколько восхищен; его снедало любопытство.

Да.

Он смотрел на то место, где исчез мужчина, и чувствовал, что его тянет туда. Совершенно очевидно, люди знали, что произойдет после того, как они войдут в комнату. И некоторые все равно входили. Большинство. Генри понимал. Знал. Почему последний не повернул назад.

Разум подсказывал, что нужно возвращаться в туристический центр, сообщить всем, что происходит, предупредить об этом месте.

Но есть ли в этом смысл? Забвение гораздо лучше. Одна мысль, что нужно бежать назад, объяснять, что он видел, пытаться описать происходящее, помогать в составлении какого-то плана, лишала его сил.

Женщина в лохмотьях пыталась протиснуться мимо него, но Генри протянул руку и остановил ее.

– Подожди!

Улыбаясь, он прошел через дверной проем.

И перестал существовать.