Тик-так - Дин Кунц

Какими бы бессвязными и безумными ни казались на первый взгляд заявления Дел, при ближайшем рассмотрении в них оказывалось гораздо больше смысла, чем бессмыслицы. Даже в ее самых легкомысленных, мимоходом сделанных замечаниях обязательно присутствовал неуловимый отблеск вечных истин. Если бы только ему удалось сделать шаг назад и посмотреть на Дел со стороны, он, возможно, увидел бы ее совсем другой, не такой, какой она представлялась ему сейчас.

Томми вспомнились картины Эшера - художника, который играл с пространственными отношениями и ожиданиями зрителей, на полотнах которого сонмища лениво падающих листьев могли обернуться игрой резвящихся в садке рыб, стоило только поглядеть на картину под другим углом. Так и внутри Деливеранс Пейн определенно прятался совсем другой человек - таинственный и непонятный, едва различимый под маской экстравагантности, которая бросалась в глаза при первом знакомстве.

Приливная волна обещанного озарения-сатори, которая, казалось, неслась к нему на всех парах и была уже совсем близко, вдруг стала отступать обратно к недостижимому горизонту, а прозрение так и не осенило его. Должно быть, он слишком старался забыть, что просветление часто наступает именно тогда, когда его не ждут и не ищут.

Дел, держа в каждой руке по пистолету, стояла в дверях между гостиной и кабинетом. На взгляд Томми она ответила таким прямым и откровенным взглядом, что ему показалось, что Дел прочла его мысли.

- Кто ты такая, Деливеранс Пейн? - спросил он, нахмурившись.

- Кто такой каждый из нас? - ответила она вопросом на вопрос.

- Пожалуйста, не надо начинать все сначала.

- Что?

- Играть в загадки, вот что!

- Я не понимаю, о чем ты говоришь. Кстати, зачем тебе игрушка Скути?

Томми хмуро поглядел на Лабрадора, все еще сидевшего на столе.

- Он украл мою кроссовку.

- Скути? - строго проговорила Дел. Пес ответил на ее взгляд чуть ли не с вызовом, но в следующую секунду уже понурил свою лобастую голову и виновато заскулил.

- Плохой Скути, - вынесла приговор Дел. - Верни сейчас же!

Пес поглядел на Томми и презрительно фыркнул.

- Верни Томми то, что взял, - твердо повторила Дел.

Лабрадор тяжело спрыгнул со стола и побрел в угол кабинета, где в глиняном покрытом бледно-зеленой глазурью горшке стояла развесистая пальма. Сунув голову за горшок, Скути достал "рокпорт" и опустил его на ковер возле ног Томми.

Когда Томми наклонился, чтобы надеть кроссовку, Скути положил на нее лапу и выразительно покосился на резиновый хот-дог в его руке.

Томми положил игрушку на пол.

Пес посмотрел сначала на хот-дог, потом на руку Томми, которая оставалась всего в нескольких дюймах от игрушки.

Томми убрал руку.

Лабрадор взял хот-дог в зубы и только потом убрал лапу с его туфли. Явно гордясь собой, он величественно зашагал в гостиную, время от времени сжимая челюсти и услаждая свой слух трескучими звуками, которые производила игрушка.

Томми задумчиво провожал его взглядом.

- Где ты взяла этого пса?

- В приюте для потерявшихся животных.

- Я этому не верю.

- Чему же тут не верить?

Из гостиной донеслась настоящая канонада. Трудно было поверить, что ее производит только одна собака, да и то не сама, а при помощи резинового хот-дога.

- Я думал, ты выкупила его у какого-нибудь бродячего цирка.

- Да, Скути очень умный пес, - согласилась Дел.

- Нет, правда, где ты достала это чудо природы?

- В зоомагазине.

- И этому я тоже не верю.

- Обувайся, - вздохнула Дел. - И давай выбираться отсюда.

Томми проковылял к креслу.

- В этой собаке есть что-то странное, - сказал он.

- Ну, если тебе непременно нужно знать... - небрежно сказала Дел. - Дело в том, что я колдунья, а Скути мой приживал - древнее сверхъестественное существо, которое помогает мне вершить колдовство.

Томми зубами развязывал разбухший узел на шнурках.

- Я поверю этому скорее, чем твоей сказочке о приюте для потерявшихся животных. В нем есть что-то демоническое.

- О нет, просто он немного ревнует, - объяснила Дел. - Я уверена, что ты понравишься Скути, когда он узнает тебя лучше. Мне кажется, вы должны поладить.

Томми сунул ногу в кроссовку.

- Я хотел спросить тебя насчет дома. Откуда у тебя столько денег?

- Я получила богатое наследство. Томми затянул шнурок и поднялся.

- Наследство? Мне казалось, что твой отец был профессиональным игроком в покер.

- Вот именно! И очень хорошим игроком. Кроме того, он очень разумно вкладывал свои выигрыши. Когда он умер, его наследство оценивалось в тридцать четыре миллиона долларов.

Томми ахнул.

- Ты это серьезно?

- Разве я когда-нибудь бываю несерьезной?

- Именно это я и имею в виду.

- Ты знаешь, как пользоваться помповым ружьем?

- Конечно. Но я сомневаюсь, что оно остановит тварь.

Дел вручила ему "моссберг".

- Зато оно может временно оглушить, замедлить ее продвижение. Помнишь, ты рассказывал, как стрелял в чудовище из своего пистолета? А заряд из дробовика обладает еще более сильным останавливающим действием. - Она немного помолчала. - Ну ладно, пора в путь. Ты скорее всего прав насчет того, что нам лучше постоянно находиться в движении. Свет выключить!

По ее команде свет в кабинете погас. Выходя из кабинета следом за Дел, Томми сказал:

- Послушай, Дел... Зачем тебе работать официанткой, если ты уже миллионерша?

- Чтобы понять.

- Понять что?

- Свет выключить! - скомандовала Дел, выходя из гостиной в прихожую. - Чтобы понять, какова жизнь обычного человека, и не слишком отрываться от земли.

- Но это же нелепо.

- Если бы я не проживала часть моей жизни так, как живут остальные люди, в моих картинах не было бы души. - Она открыла дверь стенного шкафа и сняла с крючка нейлоновую лыжную куртку голубого цвета. - Труд, тяжелый ежедневный труд - вот вокруг чего вращается жизнь абсолютного большинства простых людей.

- Но большинство людей вынуждены работать, а ты - нет, так что, в конце концов, для тебя это вопрос выбора, а не вопрос необходимости, которую ощущает каждый из нас. Как же ты можешь понять что-нибудь из того, что чувствует каждый из нас?

- Пожалуйста, не придирайся к словам.

- Я не придираюсь.

- Нет, придираешься! В конце концов, мне не обязательно быть кроликом и дать разорвать себя на части, чтобы понять, что чувствует бедное создание, за которым гонится голодная лиса.