Слуга праха - Энн Райс

Потрясенный красотой этих воздушных существ, поднимавшихся к самому солнцу, я не удержался от восторженных возгласов. И тут я увидел крадущегося ко мне духа, снедаемого голодом и отчаянием. Вздрогнув от ужаса, я отпрянул. Некоторые духи, наметив это, стали привлекать ко мне внимание остальных. Среди них были создания, представлявшие собой нечто среднее между духами мертвых и ангелами, и я отчетливо видел, как с ними сливаются другие, свирепые и злобные существа, беспорядочно метавшиеся из стороны в сторону, жутко гримасничавшие и указывавшие на меня. Потрясая кулаками, они явно искали драки.

Облако духов становилось все более плотным. Я уже не видел ни навеса над таверной, ни мостовой, ни домов на другой стороне агоры. Все пространство принадлежало только им, духам. Вдруг я ощутил чье-то прикосновение — теплое прикосновение живого человека: это Зурван тронул меня рукой.

«Сделайся невидимым, — приказал он, — и как можно плотнее окутай меня собой, а потом поднимайся и улетай отсюда. Я останусь во плоти, ибо не могу иначе, но ты защитишь меня и укроешь своим невидимым телом».

Я обернулся на него, пораженный живой яркостью его облика. Я начал исполнять приказание, расправляя и растягивая каждую клеточку тела и обвиваясь вокруг Зурвана, пока полностью не укрыл его собой. Вместе с ним я вылетел из таверны и начал подниматься все выше и выше, пробираясь сквозь толпы духов. Самые злобные демоны поначалу опешили, но быстро пришли в себя и принялись выть и шипеть, стараясь удержать нас, но я отпихивал их и летел дальше.

Мы поднялись над городом, и теперь он раскинулся далеко внизу. Снова я любовался видом полуострова, уходящего далеко в море, стоявшими на якоре судами с развевавшимися флагами, наблюдал за людьми, занятыми какой-то работой, на первый взгляд бессмысленной, но безусловно полезной.

«Унеси меня в горы, — велел Зурван. — На далекую и самую высокую в мире гору. Вокруг нее вращается солнце, на ее вершине обитают боги, — гору эту называют Меру. Лети туда».

Мы поднялись еще выше и полетели над пустыней. Потом я увидел внизу города Вавилонии, похожие на прекрасные цветы… Или, скорее, ловушки… Да, ловушки, привлекавшие богов и заставлявшие их спускаться с небес, подобно тому как цветы заманивают в свои объятия пчел.

«На север, — приказал маг, — дальше на север. Заверни меня в одеяла, чтобы я не замерз, и оберегай от опасностей. Ты должен лететь так быстро, как только можешь, до тех пор, пока я не закричу от боли».

Я послушно запеленал его в мягкое шерстяное одеяло, еще тщательнее окружил своей невидимой плотью и помчался на север. Мы летели все дальше и дальше. Далеко внизу виднелись только снежные шапки гор да редкие долины, в основном заснеженные и пустые, лишь кое-где паслись стада или табуны лошадей.

«Меру, — напомнил мне маг. — Ты должен отыскать гору Меру».

Я напрягал разум, но в конце концов понял, что все мои усилия напрасны.

«Здесь нет никакой Меру», — сказал я.

«Так я и думал, — вздохнул Зурван. — Давай-ка приземлимся вон там, в долине, где пасутся кони. Спускайся».

Вскоре мы оказались на земле. Я не стал снимать с него одеяло и по-прежнему укрывал его собой от посторонних глаз. Мне было приятно сознавать, что наши лица почти соприкасаются.

«Есть древняя легенда о великой горе Меру, — заговорил Зурван. — Эта гора послужила прообразом всех зиккуратов и пирамид, возведенных разными народами, хотя сами строители имели о ней весьма туманное представление. В честь этой горы создавались высочайшие храмы по всему миру. А теперь отпусти меня, Азриэль. Верни себе плотскую форму и хорошенько вооружись, чтобы в случае необходимости дать достойный отпор здешним воинам. Убей любого, кто попытается напасть на меня».

Я отпустил его и поставил на ноги. Несмотря на теплое одеяло, маг дрожал от холода. Несколько пастухов заметили нас и бросились за защитой к вооруженным всадникам — их было человек шесть, и они, видимо, играли роль стражников. Снежный покров был прекрасен, но я сознавал, насколько он холоден, и понимал, что Зурван замерз. Тогда я обнял мага и приказал своему телу греть его. Кажется, мне это удалось: Зурван почувствовал себя лучше.

Тем временем нас окружили конные воины: от них пахло хуже, чем от их лошадей. Мой повелитель обратился к ним на каком-то странном языке, которого я никогда не слышал, но тем не менее понимал каждое слово: Зурван спросил, где находится гора, почитаемая как центр вселенной.

Воины поначалу опешили, потом заспорили и, в конце концов, замахали руками приблизительно в одном и том же направлении — на север. Однако они признались, что точное местонахождение горы им неизвестно и никто никогда ее не видел.

«Стань опять невидимым, — приказал повелитель, — и унеси меня отсюда. Оставим их теряться в догадках. Они не причинят нам вреда, а что они подумают, нас не касается».

И вновь мы летели на север. Ветер сделался ледяным, и я понимал, что маг с трудом переносит такую стужу. Однако я не представлял, как еще защитить его. Мысленным приказом я создал несколько шкур и завернул в них мага, а потом как можно сильнее разогрел собственное тело, но перестарался и едва не обжег своего повелителя.

«Меру, — упорно повторял он. — Меру…»

Но это не помогло нам сориентироваться, и неожиданно Зурван отдал новый приказ: «Отнеси меня домой, Азриэль. И как можно скорее».

Я помчался в обратный путь. Вокруг стоял ужасный рев, земля под нами практически исчезла, сменившись белой круговертью. Со всех сторон на нас пытались наброситься духи, но какая-то сила — возможно, наша собственная — отбрасывала их, не позволяя приблизиться. Вскоре перед глазами возникло желтое полотно пустыни, а еще через несколько мгновений раскинулась панорама Милета, и почти сразу мы оказались в доме Зурвана. Не снимая с мага шкур и одеяла, я положил его на кровать.

Мелкие духи в почтении замерли возле ложа хозяина.

«Еды и питья», — коротко велел он.

Духи поспешно бросились выполнять приказание и вскоре принесли чашу бульона и золотой кубок с вином. Кубок был великолепен — как, впрочем, и все, что создавалось в то время греческими мастерами, — гораздо более изящный и изысканно украшенный в сравнении с изделиями Востока.

Я волновался за Зурвана, поскольку он сильно замерз. Я лег на него, чтобы согреть своим теплом, обвился вокруг, сжал в объятиях и отстранился только тогда, когда кожа мага приобрела естественный цвет и голубые глаза широко открылись.

Мелкие духи помогли хозяину сесть и принялись кормить его с ложки, то и дело поднося к губам кубок.

Я устроился в ногах, невольно испытывая гордость за то, что не нуждался в пище и практически не устал.

Прошло много времени, прежде чем Зурван повернулся ко мне.

«Ты все сделал правильно, — сказал он. — Просто великолепно».

«Но ведь я так и не нашел гору», — возразил я.

Зурван рассмеялся.