Благословенная тьма - Дмитрий Черкасов

«Надо же и человеческое явить».

– Если так, то не выйдет ли для нее вреда? – осведомился Ликтор с лживой обеспокоенностью.

– Не выйдет, – заверил его Виссарион. И даже подмигнул, показывая, что оценил актерские способности собеседника. – Она под препаратами и плохо понимает, что происходит. Тиопентал натрия… Ты чист и вполне можешь войти к ней. Она не осудит тебя впоследствии, ибо будет знать, что ты сделал.

– Я ведь ничего для нее не сделал, делали-то вы. Вы изгоняли беса, я только смотрел. Мало ли, что потом с ним случилось…

– В ней будет крепок дух отмщения, а ты отомстил. Женщины ценят такие вещи. Они усматривают в этом силу и благородство.

– Это неправедное чувство – жажда отмщения.

– Не фарисействуй. Оно совершенно естественное, и нам приходится работать с тем, что есть, а не с тем, чего нам хотелось бы.

– Да, но сознательно пестовать греховное… Это ведь другое! Теперь, без беса, ее можно было бы наставить, вразумить.

– Не пестовать, а дать греху выход. Тогда он разрешится, напряжение спадет, и она освободится от греховных помыслов, а впоследствии – с Божьей помощью – и раскается в них. Зачем ты вообще заводишь разговор о вразумлении? Я же вижу, что ничего подобного тебе в действительности не хочется. Ты ждешь от меня опровержения, и ты его получишь. Это ведь тоже выход для греха…

Будущий Ликтор был до того ошарашен речами Инквизитора, что у него даже временно пропало желание исполнить свое намерение.

Он был довольно темным человеком по церковным понятиям и не вполне понимал, что любая инквизиция в своей деятельности руководится совсем иными принципами, нежели привычная Церковь.

Это уже после он начитался достаточно, чтобы вести богословские беседы с менее искушенными служителями и просто мирянами – например, с простодушным ликвидатором, которого успел обработать всего-то за одну ночь. Даже за полночи.

Видя сомнения на его лице, Виссарион усмехнулся:

– Ты никак передумал, чадо?

Усилием воли Ликтор отрицательно покачал головой.

– Нет.

На лице Виссариона отразилось любопытство. То, что он поначалу принял за бунт, запальчивость, на поверку оборачивалось искренним намерением.

– Могу я поинтересоваться, почему она тебе так желанна?

Ликтор помедлил с ответом.

– Она… видела, как я…

– Ага, – вновь усмехнулся Инквизитор. – Она будет тебе благодарна, я правильно понял тебя? Дело не в отмщении, дело в признании?

Тот неохотно кивнул.

Виссарион был прав. Павел был амбициозен, честолюбив и до сегодняшнего дня ни разу не получал возможности удовлетворить эти чувства. Бесноватая должна была стать первой ступенью на пути к успеху.

Второй ступенью со временем сделается Зуевка.

– Ты не учел малости: твое обличье восстановилось. Она видела полузверя-получеловека и даже из чувства благодарности вряд ли захочет ему отдаться. А ты предстанешь перед ней совершенно новой фигурой.

Странно: теперь Виссарион говорил нечто обратное тому, что сулил несколькими минутами раньше.

Ликтор упрямо дернул бородой. Если уж предложил Инквизитор, то отказываться – большая глупость. К тому же в нем вновь разожглось желание.

– Ладно, – кивнул Инквизитор. – Повторюсь: она под препаратами, вот в чем штука. Но ты скоро войдешь к ней. Как себя чувствуешь, чадо?

– Словно из бани, – ответил Ликтор. – Вы расскажете мне, что это было? Я… – Он замялся. – Я… хочу повторить.

– Обязательно, – серьезно кивнул Виссарион. – Начинай готовиться к долгой и дальней командировке. Ну а пока – заслуженный отдых. Эй! – Он ударил в ладоши. Вбежали санитары. – Помогите ему встать. И поводите немного по спортивному залу, пусть разомнет косточки.

– Я в порядке, – возразил Ликтор.

– Разговорчики! – по-военному прикрикнул Виссарион, и тот замолчал.