Мертвые из Верхнего Лога - Марьяна Романова

За несколько часов «главная площадь» импровизированной деревни, на которую и выходили окна Лады, изменилась. В центре ее появилась странная конструкция, которую, кажется, приволокли на огромной телеге. Плита из серого камня была похожа на могильную — на ней был нарисован схематичный человек и нацарапаны какие-то знаки. Даша смогла рассмотреть звезду-пентакль и какие-то странные схемы, снабженные подписями на незнакомом ей языке. По бокам плиты были выдолблены желобки, а в изголовье находилась каменная миска. Почему-то от этой конструкции веяло потусторонней жутью, и, справившись с невольной паникой, Даша вдруг поняла, почему. Она видела нечто подобное, только более монументальное и тщательно исполненное, в учебнике истории.

Там говорилось о древней цивилизации майя, об их храмах-пирамидах, тайна которых до сих пор не разгадана, и кровожадных богах, которым необходимо было дарить свежие человеческие сердца. Если шла война, в пищу богам отдавали сердца врагов. В мирное же время в жертву приносились свои — причем на добровольной основе. Это считалось честью — отдать собственное сердце богам. Когда Даша слушала учителя истории, чудаковатого молодого гуманитария, романтичного и увлеченного любителя загадок и страшилок, не могла понять, уложить в голове, что такое вообще могло быть. Как можно по доброй воле решиться лечь на каменный алтарь, устремив взгляд в небо, и позволить жрецу рассечь твою грудь острым обсидиановым ножом и вырвать твое горячее сердце?

«Майя верили в вечную жизнь, — объяснял историк, — а тот, кто знает Вечность в лицо, не боится перевоплощений. Воинам, пожертвовавшим сердце, было обещано, что когда-нибудь они вернутся на землю в виде беззаботных разноцветных птиц… К тому же их опаивали галлюциногенными травами. Кто знает, что они видели на алтаре, какие боги улыбались им в их последние минуты?»

Даша вспомнила сейчас об этом, и сердце ее заколотилось сильнее.

Все сходится. Каменная плита — алтарь, тарелочка — сосуд для сердца, желобки — чтобы по ним стекала кровь.

В таком случае, кто же сегодня будет лежать на плите с разрезанной грудной клеткой, уставив в небо невидящие глаза?

Даша заметалась по комнате.

Да, все сходится.

Ее не берут на утреннюю молитву. С ней обращаются ласково, но не пытаясь сблизиться. Как будто бы она тут ненадолго. Ей не дают уйти, хотя проку от нее мало.

У нее нет выхода. Нет никакого выхода. От них не убежать. В лесу — еще хуже. Там — они, те, о ком Даша старается не вспоминать.

Подождав, когда за последним жителем деревни захлопнется дверь в молитвенный дом, девочка решила, что теперь, после страшного открытия, терять ей больше нечего. И пусть подозрительная Лада заперла дверь дома, но окно легко открывается. Даша выскользнула на улицу и так быстро, как только могла, бросилась в то единственное место, где ей, кажется, были рады. К окошку темницы, в которой томилась еще одна пленница, бледная молодая женщина с несчастными усталыми глазами.

— Вера! — вполголоса позвала Даша. — Ну Вера же!

Женщина не сразу, но отозвалась. Она была растрепана и выглядела сонной. Появление Даши ее, казалось, удивило.

— А ты что тут делаешь? Разве тебе не велели сидеть дома и не высовываться?

— Велели. Только я не вытерпела, выглянула в окно и такое увидела, такое! Ты даже не представляешь, что они собираются сделать!

Вера криво усмехнулась:

— Боюсь, что представляю, милая. Я же говорила, пять лет здесь живу.

— Значит, ты… знаешь про алтарь?

Вера обреченно кивнула.

— И почему ты тогда такая спокойная?

— А что я должна делать? Биться головой о потолок моей тюрьмы? Они каждое новолуние это делают, иногда и чаще.

Даша никогда не слыла плаксивой. Даже наоборот — слезы давались ей с трудом. Однажды мама даже отвела ее из-за этого на консультацию к психиатру, улыбчивому немолодому мужчине с серебром седины в аккуратной бороде. Даша толком не запомнила, о чем разговаривали взрослые, но, кажется, мама постоянно произносила словосочетание «эмоциональная тупость», а доктор несколько насмешливо ее успокаивал.

Когда случалось что-то плохое, Даша словно впадала в кому. Взгляд ее останавливался, мысли замирали, и даже движения становились сомнамбулически медленными. Но сейчас, сделав жуткое открытие и не найдя союзника в той, кого считала единственным другом, девочка вдруг почувствовала влагу на щеках.

Увидев ее слезы, Вера смягчилась.

— Солнышко, я не знаю, какие у них планы на тебя… Не думаю, что с тобой случится что-то плохое. Мне кажется, к тебе присматриваются.

— Лада?

— Конечно же нет. Понимаешь, если я буду много болтать, мне быстро заткнут рот. Это они умеют! Ты же не хочешь, чтобы я пострадала из-за твоего любопытства?

Даша была вынуждена помотать головой, хотя овечья покорность пленницы действовала ей на нервы. Пять лет просидеть в подземелье и даже не попытаться что-то сделать! Выбраться, сбежать! Или хотя бы образумить их.

— Что же мне делать? — тихо спросила она.

— Думаю, тебе лучше вернуться обратно и сделать вид, что ты все время была дома. И еще один совет: ложись пораньше спать. Если Лада предложит тебе коктейль, выпей его. У нее есть снотворные травки.

Перед глазами Даши снова возникло лицо школьного учителя истории: «К тому же их опаивали галлюциногенными травами. Кто знает, что они видели на алтаре, какие боги улыбались им в их последние минуты?»

— Нет уж, — сжала губы девочка, — с такими врагами лучше сознание не терять.

— В любом случае тебе сегодня ничто не угрожает, — грустно улыбнулась Вера. — У тебя есть два варианта: либо опять подсматривать и получить серьезную психологическую травму, либо выпить усыпляющий коктейль и хоть ненадолго забыться.

— Но если они собираются убить не меня, — вслух подумала Даша, — тогда кого же?

Вера вздохнула:

— Поверь мне, у них всегда кто-то есть. Сегодня это будет мужчина. Ты его вряд ли видела, его привели ночью и держат взаперти. Даша, молитва скоро закончится. Тебе лучше вернуться, если не хочешь неприятностей.

И Даша была вынуждена последовать совету Веры, хотя больше всего на свете в тот момент хотелось ясности.

Ей легко удалось взобраться на подоконник, а оттуда — в дом. Наглухо закрыв окно, она плотнее задвинула шторы, схватила книгу и улеглась на кровать. И очень своевременно, потому что через несколько минут в дом вошла Лада, которая была бледна и выглядела так, словно из нее кровь пили.

«А может, и пили, — подумалось Даше. — Кто их знает, этих ужасных людей, чем они там, в молитвенном доме, на самом деле занимаются… После молитвы люди светлые выходят, как из бани. А на Ладе лица нет».

— Все валяешься… — нахмурилась тюремщица. — Хоть бы пол подмела.