Девушка из кошмаров - Кендари Блейк

Открываю дверь в коридор – там все тихо. Такого не бывает почти никогда: всегда откуда-нибудь доносятся какие-то шумы – скрип здания на фундаменте, отдаленное жужжание работающего холодильника. Но в данную секунду тишина полная, и ощущается она словно плащ.

Света мало. Как ни таращу глаза, они ничего не различают, а я лишь смутно помню расположение комнат: мы поднялись к себе – и все. Вроде два раза поворачивали налево. Кармель с Джестин прошли дальше, дверь в их комнату находится за углом. Атам шевелится у меня в ладони, дерево скользит по коже.

Кто-то кричит, и я бросаюсь на звук. Кармель зовет меня. И внезапно умолкает. Когда ее голос обрывается, адреналин у меня зашкаливает. В две секунды я распахиваю их дверь и щурюсь от света прикроватной лампы Джестин.

Кармель в постели нет, она стоит, прижавшись к стене. Джестин в кровати, но сидит выпрямившись. Взгляд ее прикован к чему-то на середине комнаты, а губы быстро двигаются – она выпевает гэльское заклятье, голос ее звучит ровно и сильно. Посреди комнаты стоит женщина в длинной белой ночной сорочке. Копна белесых волос вьется по плечам и спадает по спине. Она явно мертва, кожа у нее скорее фиолетовая, чем белая, и на ней видны глубокие борозды вроде морщин, вот только она не старая. Кожа у нее сморщенная, словно ее оставили гнить в ванне.

– Кармель, – говорю я и протягиваю руку.

Она слышит, но не реагирует. Возможно, шок слишком силен и она не в силах двинуться с места. Голос Джестин становится все громче, и привидение поднимается над полом. Пожелтевшие зубы оскалены: с каждым мгновением она все больше злится. Затем она начинает метаться, расплескивая кругом гнилую воду. Кармель пищит и закрывает лицо рукой.

– Кас! Я больше не могу ее удерживать, – говорит Джестин, и в миг, когда она это произносит, чары спадают и призрак бросается к постели.

Я не думаю – просто швыряю нож. Он покидает мою ладонь и вонзается утопленнице в грудь с сочным «чпок» словно в ствол дерева. Валит ее на месте.

– Что происходит? – спрашивает Томас, налетая на меня со спины и протискиваясь к Кармель.

– Хороший вопрос, – отзываюсь я и прохожу в глубь комнаты, чтобы закрыть дверь. Джестин перегнулась через край своей кровати и разглядывает тело. Не успеваю я сказать что-нибудь утешительное, она протягивает руку и толкает его, переворачивая лицом вверх, рукоять атама торчит ровно посередине груди.

– А оно не должно… это… рассыпаться или еще что-то? – спрашивает она, поднимая голову.

– Ну, иногда они взрываются, – говорю я, и она быстро отодвигается. Пожимаю плечами. – Одно тело уже выпотрошили, но когда я вонзил атам в то, что осталось, внутренности у него как бы… взлетели на воздух. Не то чтобы в брызги, но…

– Фууу. – Джестин делает лицо.

– Кас, – окликает меня Кармель.

Оглядываюсь, но она мотает головой. Затыкаюсь, но правда же, если она ожидала деликатности, то, наверное, ей не стоило возвращаться. Подхожу к привидению. Глаз уже не видно – либо они исчезли, либо провалились обратно в череп. Несмотря на естественную омерзительность гнилой лиловой кожи и на то, как она блестит, словно только что вынутая из воды, картина не хуже тех, что мне уже доводилось видеть. Если орден называет это испытанием, то беспокойство мое было излишним. Осторожно трогаю призрак большим пальцем ноги. Теперь это просто телесная оболочка. Она рассыплется сама собой, а если нет, полагаю, мы сумеем стащить ее вниз и утопить в озере.

– Что случилось? – спрашиваю я Джестин.

– Это было странно, – отвечает она. – Сплю я, сплю, а потом раз – и не сплю. И по комнате что-то движется. Оно склонилось над кроватью Кармель. – Она кивает на Кармель, все еще стоящую у двери, Томас обнимает ее за плечи. – Ну я и начала заклятье.

Смотрю на Кармель в ожидании подтверждения, но та пожимает плечами:

– Когда я проснулась, оно было возле моей кровати. Джестин что-то говорила. – Она прислоняется к Томасу. – Все происходило очень быстро.

– Что это было за заклинание? – спрашивает Томас.

– Просто гэльское связующее заклятье. Я его с детства знаю. – Пожимает плечами. – Я не его планировала использовать, но это было первое, что пришло в голову.

– В смысле «планировала использовать»? Почему ты вообще что-то планировала? – спрашиваю я.

– Ну не планировала; не совсем. Я знала, что здесь водятся привидения. Но не была уверена, что призрак нам покажется. Просто сказала несколько слов, когда мы переступали порог, чтобы выманить его, а потом легла спать, понадеявшись, что получится.

– Ты что, рехнулась?! – орет Томас.

Выставляю ладонь, жестом прося его понизить голос. Он поджимает губы и выпучивает на меня глаза.

– Ты сделала это специально? – спрашиваю я Джестин.

– Я думала, это была бы неплохая практика, – отвечает она. – И, признаю, мне было любопытно. Мне рассказывали о применении атама, но я, разумеется, никогда не видела его в действии.

– Что ж, когда тебе в следующий раз станет любопытно, позаботься сообщить об этом соседу по комнате! – рявкает Кармель.

Томас целует ее в макушку и обнимает крепче.

Я смотрю на лежащее на полу тело. Гадаю, кто она была. Интересно, была ли она призраком, которого надо убивать. Джестин как ни в чем не бывало сидит в изножье кровати. Мне хочется придушить ее и орать, пока у нее перепонки не лопнут, что нельзя подвергать людей опасности. Вместо этого я нагибаюсь и вытаскиваю атам. Пальцы смыкаются на рукояти, но я медлю, и желудок мой совершает маленький кувырок, когда мне приходится выдергивать лезвие из кости.

Нож выскальзывает, покрытый тонкой пленкой лиловатой крови. Как только кончик клинка выходит наружу, рана становится шире и кожа начинает сходить слоями, прорываясь сквозь фальшивую ткань ночнушки. Все облезает до кости, а потом чернеет и рассыпается в прах – вся куча мышц, связок, ткани и волос исчезает меньше чем за пять секунд.

– Никогда больше не подвергай моих друзей опасности, – говорю я.

Джестин, как всегда, с вызовом смотрит мне в глаза. Спустя несколько секунд она кивает и извиняется перед Кармель. Но за эти секунды я понимаю, о чем она думает. Она считает мои слова лицемерными.