Жертвоприношение - Грэхем Мастертон

Я пошел назад, на набережную. Но успел сделать всего шагов шесть или семь, как мне в ноздри ударил запах морской воды, нефти и свежевыпотрошенного человеческого тела, в котором смешались смрад уксуса, сточных вод и крови. Желудок у меня сжался. Я сложился пополам, и меня стало выворачивать наизнанку. Я долго простоял, упершись руками в колени, с текущей из носа слизью, пока не нашел в себе силы вернуться в кафе.

Сержант Миллер вошел в кухню, остановился под потолочным светильником и уставился на меня так же, как накануне я уставился на свою разбитую машину. Усталыми глазами человека, которого уже ничем не удивить.

– Это просто какой-то трындец, – сказал он.

– Да уж, – согласился я. – Хотите выпить?

– Нет, спасибо, но я не отказался бы от чашки чая, если можно.

Я встал и включил чайник. Миллер выдвинул стул, сел за кухонный стол и раскрыл свой блокнот. Он делал записи мелким почерком, пользуясь авторучкой, которая в те дни выглядела уже каким-то раритетом.

– Две смерти за два дня, – отметил он. – Две безобразные смерти.

– Знаю, – кивнул я. – До сих пор я ни разу не видел мертвого человека.

– Везет вам, – сказал детектив сержант Миллер. – В последний раз вы видели миссис Кембл, когда обедали?

Я кивнул:

– Она вела себе как обычно. Мы говорили о Фортифут-хаусе и о давних временах. Она была буквально одержима этой темой. Нет-нет, «одержима» – неправильное слово. Скорее, встревожена. Она говорила, что, когда была девочкой, ее мать прибиралась в доме. И рассказывала о нем разные истории. Мне показалось, она была в хорошем настроении.

– Вы видели здесь кого-то еще? Кого-то подозрительного?

Молодой мистер Биллингс в черной шляпе, очень бледный, скрывающийся в тени деревьев. Но как я мог сказать детективу сержанту Миллеру, что видел призрак? И что этот призрак причастен к смерти миссис Кембл? Да, детектив сержант Миллер был человеком открытых взглядов. Он даже готов был поверить в сверхъестественное. Но, если я начну рассказывать ему про галлюцинации и видения, ему ничего не останется, кроме как подозревать меня самого. Убийство в состоянии невменяемости. И я всю жизнь проведу в Бродмуре, вместе с психопатами, убийцами и прочими ненормальными.

– Вокруг было очень тихо. Только мы и больше никого. Ну и тот парень, который приходит сюда каждый день ставить сети.

– Да, я уже поговорил с ним.

Тут засвистел чайник. Я бросил в кружку чайный пакетик и залил кипятком.

– Мне без сахара, – сказал сержант Миллер, продолжая писать.

– Уже известна причина ее смерти? – осторожно спросил я.

– Мы не можем сказать ничего определенного, – ответил он, не поднимая головы. – Так всегда бывает, когда крабы добираются до мягких тканей. Но обе руки у нее сломаны в локтях, вот почему она держала руки как кузнечик. Первый и второй шейный позвонки тоже сломаны. Пока мы не имеем ни малейшего представления, как она получила эти травмы. Но я думаю, можно с уверенностью сказать, что обстоятельства ее смерти не указывают на естественный характер.

– Какой интересный полицейский жаргон, – сказал я.

– О… Нас научили этому в Маунт-Браун^[32]. Когда я служил еще в полиции графства Суррей.

– Почему переехали?

Он закрыл блокнот.

– Думал, что здесь будет спокойнее. Звучит как ирония, да? Моя жена решила, что здесь чересчур тихо, и бросила меня. И вот у меня две насильственные смерти за два дня.

– Разве у вас больше нет ко мне вопросов?

– В этом нет необходимости. Сосед миссис Кембл видел ее живой после вашего с Дэнни ухода, а преподобный Пикеринг подтвердил, что вы были у него. Поскольку вы не способны находиться в двух местах одновременно, вы не могли вернуться и причинить миссис Кембл какой-либо вред.

Миллер допил свой чай маленькими глотками. Затем встал, поставил кружку в раковину и сказал:

– Возможно, мне придется еще вернуться. Вы же никуда не уезжаете, как я понимаю?

Я был уверен, что услышал за плинтусом тихий шорох. Интересно, слышал ли его детектив сержант Миллер?

– Нет, – ответил я. – Я никуда не уезжаю. Вы же видели, в каком состоянии моя машина.

– Я думал об этом, – сказал Миллер, когда я провожал его к выходу.

– На все воля Божья.

Он хмыкнул:

– Очевидно, ваш Бог был очень разгневан.

Когда он уходил прочь, я снова услышал у себя за спиной этот звук. Ширк-ширк-ширк.