Холодные близнецы - С. Тремейн

В воображении Энгуса это был даже не коттедж, а шикарный особняк.

Может, он использует камень из Кейтнесса, и отделку лиственницей, и, разумеется, солнечные батареи, а если по северному фасаду сделать все двери стеклянными и раздвижными, то дом будет открываться на залив…

Энгус практически опьянел от эйфории, чая «Ройбуш» и мечтаний. Вдруг он достиг поворотного пункта? Может, вскоре ситуация изменится и все пойдет по-другому? Когда дневной свет сменился зимним сумраком, Энгус принял решение.

Он выложит Джошу всю правду.

Или хотя бы половину.

Бумаги были убраны. Энгус надел пальто и многозначительно посмотрел на Джоша.

– Я собираюсь заглянуть в «Селки», выпить чуть-чуть. Не составишь мне компанию? Посидим, поболтаем.

Приятный запах томящейся на огне голубики заполнял все комнаты. Джош молча кивнул. Они попрощались с Молли и побрели к пабу сквозь сырые сумерки. На ходу Энгус глубоко вдохнул орнсейский воздух, насыщенный береговыми ароматами – запах корзин для ловли омаров, свежесрубленного дерева, сладковатый душок гниющей ламинарии.

– Давай сядем на улице, – сказал он. – Меньше любопытных.

Джош покосился на друга и согласился. Энгус заказал два напитка и вернулся наружу. Он водрузил стаканы на деревянный стол и уставился на маяк на Торране – его луч был ясно виден в безветренном полумраке.

Энгус глотнул виски, пытаясь набраться храбрости. Короткое молчание нарушил Джош:

– Как Лидия? Ей лучше?

Энгус дернул плечом, глотнул еще обжигающего, отдающего дымом виски и ответил:

– Вроде бы. Иногда. Но… она пока ведет себя странно.

– В смысле?

– Разговаривает с мертвой сестрой. Она думает, что Кирсти… с ней рядом.

Джош пристально взглянул на него:

– И часто?

– Да. Почти постоянно. Она это делает в школе, дома, в машине. Порой говорит нормально, но чаще общается на их близнецовом языке, и это пугает. Бывает, что она движется и жестикулирует так, словно с ней физически входит в контакт вторая близняшка. Зрелище, Джош, жутковатое…

– Господи!

– Именно поэтому я считаю, она и сорвалась тогда, в твоей гостиной. Увидела свое отражение в окне и подумала, что перед ней – призрак умершей сестры.

– Да, приятель, от такого любой бы сорвался. Мне очень жаль, – тихо произнес Джош и умолк.

Он глотнул сока и слегка наклонился вперед.

– Гас, ты и впрямь в это веришь? Что твоя дочь, в смысле, она…

– Свихнулась или действительно видит привидение? Или притворяется?

– Ну…

– Полагаю, призраками на Торране и не пахнет, – Энгус посмотрел Джошу в лицо. – Но и с ума она не сошла.

Джош задумчиво нахмурился.

– То есть, получается, делает вид, да? Но с какой стати? Зачем? Ты, конечно, если не хочешь, то и продолжать не надо. Давай сменим тему…

Энгус прикусил губу. Ему было горько и безумно хотелось выговориться. Он устал от лжи, устал обманывать близких людей. Но хватит ли ему духа сказать правду? Он не мог этого сделать и унес бы ее с собой в могилу, но сейчас он хотел избавиться от невыносимого груза.

Только он хорошенько накатит сперва.

Энгус поднял пустой стакан.

– Еще? – спросил Джош.

– Ардбег. Двойной. Но я сам заплачу. Нечего тебе на мой функциональный алкоголизм раскошеливаться, Джош. – Он сунул руку в карман джинсов за купюрой.

– Сегодня я спонсирую твою зависимость, – улыбнулся Джош.

Забрав стакан Энгуса, Джош исчез внутри паба, из-за открывшейся и тотчас же захлопнувшейся двери донеслись слабые отзвуки фолк-музыки.

С улицы паб «Селки» казался очень уютным заведением. Сейчас там собрались все местные завсегдатаи. Мужчины пьют виски и пиво «МакИвенс», радуются предстоящим выходным и тому, что можно отдохнуть, обсуждают футбол, скачки и семейку придурков – новых жителей Торрана.

Энгус опустил подбородок на скрещенные на столе руки и уставился в беспросветную мглу. Последние события его подкосили.

На пороге бара появился Джош.

– Эй! – окликнул его Джош. – Гас, очнись! Ты не в спальне.

– Да, точно, – выдавил Энгус.

Джош сел напротив, поставил на стол сок и выпивку и открыл пачку сигарет.

Энгус вскинул брови.

Джош Фридленд курит?

– Ага. Тайный порок, – заявил Джош. – Ты моей Молли не рассказывай! Раз в неделю позволяю сигаретку, в честь уикенда. Будешь?

– Нет, спасибо.

Между ними воцарилась тишина. Рядом вздыхало холодное море, ветерок посвистывал в ветках берез.

Энгус взглянул налево – на Торран с его скромным маяком и припавшим к земле белым домиком. В сгущающемся тумане он едва различил свет в окошке кухни. Что у них сейчас творится?

Он зажмурился. Говори, Энгус.

Пора.

– Джош, ты спрашивал про Лидию?

– Да.

– Хочешь знать правду?

– Да. Но только если ты сам захочешь ее сказать.

– Ладно. Ты мне сам говорил, что делиться переживаниями всегда помогает, верно? И это помогло тебе слезть с иглы. Тебе такой способ в «Анонимных наркоманах» советовали, помнишь?

– Ага.

– Только то, что ты сейчас услышишь – моя страшная тайна, и ты не должен о ней распространяться. Никому. Вообще никому. И никогда.

Джош помрачнел.

– Заметано, дружище.

– Вот и отлично, – Энгус сделал вдох и провел рукой по щетине на подбородке.

Стол отсырел от водяных испарений с пролива. Когда Энгус начал говорить, то слова вылетали из его рта вместе с клочками пара и рассеивались в свежем вечернем воздухе.

– Сперва краткая предыстория.

– Хорошо.

– Вспомни, что Сара души не чаяла в Лидии. Лидия стала ее любимицей с первого дня жизни.

– У родителей всегда бывают любимцы, – произнес Джош. – По крайней мере, так принято считать.

– Да, но у нас особый случай. Сара действительно предпочитала Лидию – тихую, задумчивую, такую же, как и она. Лидия тоже любила читать книжки. А поскольку Сара выделяла Лидию, то Кирсти очень из-за этого нервничала. Я пытался все исправить, проводя с Кирсти больше времени, но без толку – отцовская любовь не так важна, как материнская. И никакой отец не заменит детям мать, пока они совсем маленькие.

Энгус сделал паузу. В надвигающейся тьме он не мог толком разобрать выражение лица друга, оно и к лучшему – он теперь и сам превратился в анонимного персонажа. Он как будто по-настоящему исповедуется в церкви и не видит священника.