Перемены - Джим Батчер

— Значит, возможно, у нас с вами одна и та же проблема.

Марконе посмотрел на меня как на особо тупого школьника.

— Да. Потому мы и встретились.

Я хмыкнул и добил омлет.

— Красная Коллегия зашевелилась. Однако с основными вопросами пусть разбирается Совет. Меня интересует судьба восьмилетней девочки. Красные похитили ее из дому. Я полагаю, ее держат где-то в Мексике. Мне надо знать где.

Взгляд Марконе сделался на пару секунд отсутствующим.

— Где-то, — произнес он, помолчав немного. — В Мексике. А точнее нельзя?

— Это все, что мне известно, — признался я.

— С какой целью ее там держат?

— А это что-то меняет?

— Если ее захватили с целью использования в качестве сексуального объекта, ее держат в месте, отличном от того, в котором держали бы, если бы ее намеревались использовать в качестве рабыни на плантациях или донора для трансплантации органа.

Я заскрежетал зубами и на пару секунд отвернулся, очень живо представив себе то, о чем он говорил.

Марконе сощурился.

— Кем она вам приходится, Дрезден?

— Дочь моего клиента, — ответил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мне кажется, ее собираются принеси в жертву в каком-то магическом ритуале.

— Что ж, это значительно сужает круг поисков, — заметил Марконе. — Насколько я понимаю, ритуал, о котором вы говорите, может происходить только в определенных точках с повышенной энергетикой. — Он покосился на мисс Гард; та кивнула и, выйдя из ресторана, направилась к своей машине. — Подозреваю, Дрезден, что мне даже удастся сузить для вас круг поисков еще сильнее. Давайте-ка поговорим о цене.

— Я намерен использовать полученную информацию для того, чтобы причинить как можно больше вреда тем, кто пытается отобрать у вас вашу территорию, Марконе, — сказал я. — Мне кажется, плата более чем адекватна.

— А если я не соглашусь? — поинтересовался Марконе.

— Тогда мы с вами порываем раз и навсегда, прямо здесь, и после того как я спущу ваших псов с крыши Сирс-Тауэр, я буду мучить вас до тех пор, пока вы все равно не выдадите мне эту информацию.

На лице его вновь заиграла холодная улыбка.

— Вы полагаете, так все и будет?

Я пожал плечами, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

— Мне кажется, существует только один способ выяснить это. — Я подался чуть вперед и понизил голос до заговорщицкого шепота. — Однако — чисто между нами — не думаю, чтобы место вам благоприятствовало.

Некоторое время он смотрел на меня сквозь сцепленные пальцы.

— Определенно не благоприятствует, — согласился он наконец. — По крайней мере в той степени, как мне хотелось бы. — Он опустил руки на стол и откинулся на спинку стула. — Я не вижу смысла конфликтовать с вами по этому поводу. И мне еще не приходилось жалеть в случаях, когда я позволял вам избавить меня от врага.

— Я делал это не из любезности к вам.

Он пожал плечами:

— Ваши мотивации несущественны. Важны результаты.

— Вы только не забывайте, что включены в мой список, Марконе. Как только я избавлю город от остального зла, вы отправитесь вслед.

Марконе посмотрел на меня из-под полуприкрытых век.

— Хи.

— По-вашему, это смешно?

— Видите ли, Дрезден, меня мало беспокоят покойники.

Я насупился.

— Это угроза?

— Вряд ли. Рано или поздно — скорее рано — вы дождетесь того, что вас убьют в связи с тем набором иррациональных эмоций, который вы называете своей совестью. Полагаю, это произойдет задолго до того, как мое имя поднимется в верхние строки вашего списка. Мне и пальцем шевельнуть не потребуется. — Он пожал плечами. — Кстати, передача вам информации представляется мне отличным способом ускорить этот процесс. Ну и, разумеется, нанести ущерб ресурсам моих врагов. — Он помолчал, размышляя. — И еще… полагаю, у меня нет никаких возражений против того, чтобы поучаствовать в наказании любой организации, обращающейся с детьми подобным образом.

Я испепелил его взглядом. Отчасти потому, что он, возможно, говорил дело, а отчасти потому, что он еще раз выказал немного человечности, не позволяя мне причислять его к другим носителям зла, рыскающим в этом мире. По причинам личного характера Марконе прилагал изрядные усилия, помогая детям. Любой взрослый житель Чикаго мог стать дичью, мишенью его бизнеса. Но не ребенок. Поговаривали, что немногие служащие его империи, переступившие эту черту, его стараниями исчезли.

Вернулась Гард и, нахмурившись, стала пробираться к нашему столику.

Марконе покосился на нее.

— Ну?

Гард ответила не сразу.

— Он не хочет обсуждать этого по телефону. Он говорит, что вы, разумеется, в любом случае расплатитесь с ним за ответы на вопросы. Он согласен говорить только с Дрезденом. Лично.

Марконе приподнял бровь.

— Любопытно.

— Мне тоже так кажется, — согласилась Гард.

— Гм, — произнес я. — Кто хочет со мной поговорить?

— Мой… работодатель, — ответила Гард. — Донар Ваддерунг, генеральный директор «Монок-секьюритиз».