Проклятые - Эндрю Пайпер

– Она была та еще штучка, какие вопросы! Красавица! – кивнул Руди, закрывая тему. – Дэнни, она, конечно, твоя сестра, но я должен сказать. Она, как никто другой, могла заставить любого почувствовать себя дерьмом.

Руди всосал через соломинку почти треть пинты из своего стакана с колой, потер губы указательным пальцем и наклонился ко мне через стол.

– Ладно, а что ты тут делаешь, Дэнни?

– Пытаюсь разобраться в причинах смерти сестры. – Я ответил так, словно не было ничего особенного в подобных разговорах в баре среди бела дня. – Расследую ее убийство.

Братья Уиггз одновременно потерли носы.

– У нас всегда была теория на этот счет, – сказал Руди.

– Это учитель, – согласно кивнул Джон.

У них был такой вид, будто я должен был знать, о чем они говорят.

– Какой учитель?

– А она тебе не говорила? – сказал Руди.

– Мы с Эш никогда не делились такими вещами. – Я чуть не добавил – как ты с братом, – но промолчал. – Мы не были близки в этом смысле.

Джон кивнул с явным сочувствием: мысль о том, что двойняшки не знают всего друг о друге, казалась ему подлинной трагедией.

– Мы видели их однажды, – сказал он.

– Однако мы никому об этом не говорили, – добавил Руди. – Представь, мы всегда считали, что ты в курсе.

– А значит, мы, возможно, единственные, у кого есть своя теория на этот счет.

Какая теория? О ЧЕМ? Вы – уроды! Я с трудом удержался и не заорал на весь зал. И на этом все и закончилось? Но вслух я произнес:

– Я все еще в потемках, парни.

– Это Малво, – сказал Джон, близнецы переглянулись и начали рассказывать по очереди, перебивая друг друга и заканчивая фразы один за другого.

– Помнишь преподавателя драматического искусства? Он еще ставил пьесу в том году.

– «Тайны Тихого океана».

– Да, именно. Эш там, кажется, играла главную роль или что-то такое…

– Она ее играла. Надо сказать, она была чертовски хороша. Чудесный голос.

– Да все у нее было великолепно! И отличные зубы, кстати.

– Мы видели, как Малво и Эшли сидели в машине на парковке, за рестораном «Карибо Кофе»…

– И целовались…

Целовались.

Я вспомнил мистера Малво. Он проработал у нас в Дондеро целый год, заменив миссис Реджер, когда та ушла в отпуск по беременности. Малво сам был актером. Это про него знали все, потому что он сам об этом постоянно всем напоминал. Он вырос в Стирлинг-Хейтс, пригороде Детройта, – «так же, как вы». Он сказал об этом в своей маленькой речи, когда знакомился с нами на общешкольном собрании. И говорил он снисходительно, будто выступал перед ребятишками в инвалидных колясках, где никто, кроме него, не знает, как можно ходить на ногах. После переезда на побережье (он никогда не говорил «в Голливуд» или «в Лос-Анджелес») он принял участие в парочке телесериалов – так, эпизодические роли в каких-то мыльных операх и боевиках. Они потом даже не попали в эфир. Но это дало ему какое-то властное обаяние, которому мы не могли сопротивляться. Еще бы! Ни разу не женатый парень лет тридцати пяти, чуть-чуть похожий на молодого Джона Малковича, если бы тот посещал несколько раз в неделю тренажерный зал и сохранил немного больше волос.

На следующий год Малво ушел. Миссис Реджер после рождения ребенка не вернулась на службу, так что в театральном департаменте освободилось место, которое он мог бы занять. Однако Малво где-то летом покинул Ройял-Оук сразу после триумфальной премьеры его «Тихоокеанского побережья», в которой, по словам «Детройт Ньюс», «блистала начинающая шестнадцатилетняя звезда». В то же самое лето та самая «звезда» сгорела в заброшенном жилом доме в центре города, а про Малво никто больше никогда не слышал.

– Эшли лизалась со своим учителем, – хмыкнул я. – Мерзость, конечно. Но это еще не доказательство преступления.

– Мэгги Клеменс тоже участвовала в спектакле, – сказал Руди. – Подумай-ка об этом.

– Четырехглазую Мэг нашли в том же месте, где умерла Эш, – напомнил Джон.

– В ту пору были люди, которые утверждали, что видели Малво вместе с Мэгги, как мы видели его с Эш, – сказал Руди.

– Почему же тогда он не попал под подозрение?

– Я слышал, что он тоже был в списке подозреваемых, – сказал Джон, – но вещественных улик не нашли. Так, стечение обстоятельств, не больше.

– Давай честно признаемся, наверное, это был довольно большой список, – покачал головой Руди.

– Но что-то с этим парнем не так, говорю я вам, – отозвался Джон.

– Везучий сукин сын, – кивнул Руди.

Я спросил близнецов, не знают ли они, где Малво может быть сейчас, или, возможно, есть кто-то, кому больше известно об отношениях режиссера с его актерами. Однако братья сказали, что понятия об этом не имеют, и признались, что в те времена они не были крутыми парнями, чтобы знать подобные подробности.

– Мы были компьютерными фанатами, – сказал Джон.

– Очень одаренными.

– Да какая разница! Кроме компа нас ничто не интересовало.

За разговором я незаметно для себя осушил свой стакан с виски. Оказывается, если есть мотивация, то пить днем очень даже легко.

Я отказался от приглашения Уиггзов присоединиться к ним и остаться на ленч, поблагодарил за помощь и встал из-за стола. Руди пожелал мне удачи. Джон предложил посетить их в любое время, когда мне захочется подешевле подлечить челюсть. Направляясь к выходу, я захватил их визитку – единственное, что я мог сделать. Таким, как мы, следует держаться вместе.