Проклятая звезда - Джессика Спотсвуд

— Так это вы отправили ее в Харвуд? — Рори в возмущении вскакивает на ноги.

Сестра Кора останавливает ее движением руки.

— Первоначально у нас не было такой цели. Я собиралась просто стереть воспоминания о нашем разговоре и взяла с собой ученицу, владеющую ментальной магией, подумала, что ей будет полезно присутствовать на суде. Я разрешила ей воздействовать на Бренну, но, к несчастью, все пошло наперекосяк. Когда обращаешься к ментальной магии, такая возможность никогда не исключается.

Должно быть, речь идет об Алисе. Именно она сгубила Бренну. Внезапно все бредовые высказывания Бренны обрели смысл. «У меня дыры в голове. Вороны их проклевали. Они пришли ко мне на суд. Братья оставили меня наедине с ними. Мне было так страшно. Я думала, они выклюют мне глаза, но они только забрали мою память».

Я в таком ужасе, что едва могу мыслить здраво. Вот почему мама предостерегала меня против ментальной магии и говорила, что я должна быть очень осторожна. И в то же время я чувствую облегчение. Бренна сошла с ума не от своих видений. Хотя бы об этом Тэсс не нужно волноваться.

Карие глаза Рори застилают слезы.

— Вы погубили ее! Вы разрешили ученице попрактиковаться на ней и погубили ее, а потом бросили.

— Виктория, я понимаю, как тебе тяжело. Пожалуйста, присядь, и мы сможем все обсудить, — говорит сестра Кора. — Бренна уже была нездорова. Харвуд — самое подходящее для нее место.

— Харвуд вообще неподходящее место. Ни для кого! — возражаю я. Кора наверняка это знает.

— Врете вы все! Вы просто боитесь, что она вас выдаст, — нависая над нами, бросает обвинение Рори. Она такая же высокая, как я, к тому же у нее пышные формы. Ее глаза сужаются. — Вы отправили ее гнить в богадельню, надеясь, что никто не станет прислушиваться к бреду безумицы. Но теперь Братья обратили на нее внимание, и вы тоже — до меня дошли слухи! Военный совет обсуждал, не убить ли ее!

По лицу Рори катятся слезы, и она дрожит, словно на ноябрьском ветру.

— Я очень сожалею. — Сестра Кора широко раскидывает руки и качает седой головой. — Я бы хотела обещать тебе, что Сестричество не причинит больше Бренне никакого вреда, но не могу этого сделать. Моя первейшая обязанность — защищать наших девушек, особенно будущую пророчицу. Могу только сказать, что пока мы не сделаем Бренне ничего дурного.

Меня передергивает. Господи, как это ужасно — принимать подобные решения! Как хорошо, что я не должна в этом участвовать. А Тэсс? Ей, наверное, скоро придется. Если Тэсс будет против убийства Бренны, а сестра Инесс выступит «за», чье мнение возобладает? Дадут ли Тэсс, как будущей настоятельнице, право голоса? Я сотрудничаю с Инесс, но не хотела бы, чтобы она несколько лет управляла Сестричеством вместо меня, окажись я пророчицей.

— Не можете обещать? А вернее, не хотите. Если бы это была Кейт, вы перевернули бы небо и землю, лишь бы освободить ее, — горько говорит Рори. — Но моя кузина — и моя сестра — не представляют для вас ценности!

Она с топотом несется к двери, а я вспоминаю предупреждение, которое Зара сделала мне относительно сестры Коры. И вдруг Рори, покачнувшись, вперед спиной летит обратно и неуклюже падает на свой стул, словно ее толкнула в грудь невидимая рука.

Сестра Кора встает. Сегодня у нее явно ничего не болит, ее движения точны и грациозны.

— Ты должна благодарить Персефону, что это не Кейт. Знаешь, что было бы, окажись она на месте Бренны? Пророчество говорит очень ясно, что, если она попадет в руки Братьев, начнется новый Террор. — Кора вперивает в Рори гневный взор. Высокая, величественная, в лиловом одеянии, Кора очень похожа сейчас на беспощадную старую королеву. — Не только Бренна окажется в заключении. Всех нас посадят в тюрьму, и это в лучшем случае. Может, мы сгорим в своих постелях, как ведьмы Великого Храма, или на площадях, когда по всей Новой Англии снова запылают костры. Или нас обезглавят на глазах у родных — а то и вместе с родными, если те попытаются вступиться за нас, и их сочтут сочувствующими. Или забьют камнями, или утопят. Ты этого хочешь?

— Конечно, нет! Я просто хочу вернуть мою семью, — кричит Рори.

— Рори, пойдем ко мне в комнату и поговорим, — предлагаю я и тяну ее к выходу.

Нужно увести ее, пока она не потеряла контроль над собой. Если честно, у нее есть для этого все основания. У сестры Коры был долг перед Бренной, и она его не выполнила.

— Ты не можешь ничего исправить, Кейт.

Выйдя в коридор, Рори вцепляется в свою атласную юбку и прислоняется к стене. Так, по стеночке, я и тащу ее в нишу подоконника на третьем этаже. Устроившись на мягких подушках, мы смотрим на мокрый снег, падающий с серого неба.

— Я не могу вылечить Бренну, — говорю я. — Я не могу спасти Саши от Харвуда. Хотела бы, но не знаю как.

Рори шмыгает носом:

— Я хочу пойти на суд.

— Сомневаюсь, что это хорошая мысль.

Рори учится держать в узде свою магическую силу и свой нрав, но, как знать, сможет ли она справиться с собой в критической ситуации?

Она хмурится:

— Я не спрашиваю твоего разрешения, Кейт. Саши должна увидеть там дружеское лицо. — В ее голосе звучит металл.

— Ладно, тогда я пойду с тобой. Не годится тебе быть там одной, — решаю я и скрещиваю ноги. — Но для начала нужно узнать, где ее будут судить. Твой отец, скорее всего, знает, даже если не собирается идти на суд.

— Сомневаюсь, что он способен не лезть в это дело. Может, он даже станет свидетельствовать против нее. — Глядя на свое отражение в оконном стекле, Рори поправляет перо в прическе. — То, как он себя ведет, разобьет ей сердце.

Мои губы складываются в улыбку. Я все-таки могу кое-что сделать для Рори.

— Хочешь высказать ему все, что о нем думаешь? И не бояться, что тебя арестуют за непочтительность?

Рори недоверчиво смотрит на меня:

— Как такое возможно?

— Так уж вышло, что у меня есть поручение, касающееся твоего отца и требующее применения ментальной магии. Хочешь пойти со мной?

Она усмехается.

— Я была бы в ярости, если бы пропустила такое.

Мощеные тротуары покрыты толстым слоем льда, ходить по которому просто опасно. Может, нам все-таки следовало дождаться, когда наконец освободится карета. Ледяной дождь сечет кожу, хлещет незащищенные щеки и нос. Над нашими головами серое грозовое небо, точь-в-точь такого же цвета, как глаза Тэсс.

Рори останавливается перед четырехэтажным кирпичным зданием отеля. Швейцар в черной ливрее пропускает нас внутрь, и с наших плащей на мраморный пол стекают струйки воды. Рори ведет меня на второй этаж и стучится в тяжелую дубовую дверь. Коридор, в котором мы стоим, оклеен золотистыми обоями и декорирован лепниной. Посреди всего этого помпезного великолепия я чувствую себя насквозь вымокшей простушкой, слабо надеясь, что сестринские плащи добавляют нам хоть толику респектабельности. Проходит долгое мгновение, и брат Ишида, одетый в черные брюки и серую рубаху с воротником, открывает дверь. Так странно видеть его без черной мантии! Так он больше похож на человека, на отца, чем на священника.