Невыживший - Виктор Глебов

– Думаете, кто-то из них убил Аню и Нонну, что ли?

– А вы отвергаете данное предположение? Считаете, никто из них не способен на убийство?

– А зачем им?

– Это и надо выяснить – почему кто-то убил ваших подруг.

Нестерова задумалась. Полицейские ждали.

– Как кто-то из них мог найти Аню и Нонну? – выдала наконец женщина. – Они обе сменили фамилии, когда замуж вышли.

– Ну, они могли указать в соцсетях и девичьи фамилии, – возразил Самсонов. – Многие так делают.

– Наверное, – равнодушно согласилась Нестерова и снова посмотрела в окно.

– Так вы помните мальчиков?

– Смутно.

– Что так?

– А вы помните всех, с кем ходили в детский сад? Или с кем учились до седьмого-восьмого класса.

– Нет, но я не жил с этими людьми.

– Я могу вспомнить четверых.

– Расскажите о них, – попросил Самсонов, сделав Коровину знак записывать.

– Сашка Рожков. Блондинчик такой, очень спокойный, тихий. Вечно играл один. Никто его не трогал, потому что растормошить Сашку было нереально.

– Его усыновили?

– Кажется, да.

– Не знаете, какую фамилию он получил?

Нестерова усмехнулась:

– Откуда? Об этом ребенок узнает, только когда уходит из детдома.

– Но вы с подругами все-таки нашли друг друга.

– Да, как-то умудрились.

– Трудно, наверное, было?

Нестерова пожала плечами.

– Я не помню. Мне просто кто-то из девчонок позвонил и предложил встретиться.

– Кто именно?

– Не помню.

Самсонов не стал настаивать.

– Давайте вернемся к мальчикам, – сказал он.

– Еще был Леня Ку… Куле… Куте…. Кутепов, кажется. Но я не уверена. Его тоже усыновили. Рыжий, веснушчатый, мелкий такой. Все баловался. Его воспитатели ругали, но не всерьез. Живой мальчишка был.

– Хулиган?

– Да нет, нормальный пацан.

– А хулиганы были?

– По-моему, нет. С нашими воспитателями особо не забалуешь, знаете ли.

– А помните, как Анисимов выпал из окна?

– Помню, как же. Он тогда ногу сломал и яйца отбил.

– Как это случилось?

Нестерова вздохнула.

– Баловались они с Анькой и Ленкой. В догонялки играли, а окно открыто было. Ну, он запрыгнул на подоконник, а Ленка протянула руку, чтобы его запятнать. Он назад отклонился и полетел. А внизу грузовик стоял, и он прямо о кузов шарахнулся. Слава богу, жив остался! – Нестерова неожиданно перекрестилась.

– Наверное, он потом с Симохиной и Корчаковой не дружил уже? – спросил Самсонов.

– Почему? – удивилась женщина.

– Винил их в случившемся?

Нестерова усмехнулась:

– Сам, дурак, виноват! Нет, они потом так же дружили, как и прежде.

– А вы с ним тоже дружили?

– Нет.

– Почему?

Нестерова пожала плечами.

– Просто так.

– Кого из мальчиков вы еще помните?

– Дениса.

– Бокатова?

– Точно.

– Что скажете о нем?

– Слабый, болезненный. Но славный.

– Не хулиган?

– Нет. Думаете, если парень хулиганил в детстве, то потом начал убивать своих знакомых?

Самсонов проигнорировал вопрос.

– У вас были столкновения с кем-нибудь из воспитанников? Я имею в виду что-нибудь серьезное.

– Не припоминаю.

– А воспитатели у вас были? Я имею в виду, мужского пола.

Нестерова приподняла тонкие выцветшие брови, потом отрицательно покачала головой:

– Только женщины.

– Уверены?

– Да.

– У вас очень избирательная память, – заметил Самсонов.

– Разве это не естественно?

– Наверное. Были еще какие-нибудь несчастные случаи в приюте, пока вы там воспитывались?

– Ничего серьезного. Я однажды сломала мизинец.

Самсонов говорил с Нестеровой еще минут пять, а потом Коровин отвел ее в соседнюю комнату и попросил подождать. Женщина была очень недовольна, но осталась. Коровин предложил ей чай и вернулся в кабинет Самсонова.

– Кто следующий? – спросил тот, поднимая глаза.

– Ляпина. Учительница физкультуры. Приглашать?

– Давай.

Ляпина Карина Леонидовна оказалась рыжей, веснушчатой и невысокой женщиной с короткой стрижкой и не бросающимся в глаза макияжем. Когда она заговорила, Самсонов обратил внимание на крупноватые, но ровные зубы.

– В чем дело? – с ходу спросила Ляпина с нажимом. – Мне пришлось ждать десять минут.

Самсонов взглянул на часы.

– Вы пришли заранее?

– Вовсе нет!

– На моих…

– Ладно, забудьте! – Ляпина пренебрежительно махнула рукой, кладя конец спору. – Так что вам от меня надо? Думаете, это я убила Аньку и Нонку?

– Нет, с чего вы взяли? – удивился Самсонов.

– А как еще мне понимать этот вызов в полицию?

– Мы беседуем со всеми, кто был знаком с покойными, включая их подруг.

– Других вы тоже сюда вызвали?

– Да.

– И где они? – Ляпина демонстративно осмотрелась. – Что-то я больше никого не вижу.

– Вы скоро с ними встретитесь, – пообещал Самсонов. – А теперь ответьте на несколько наших вопросов.

– Ладно, давайте.

На беседу потребовалось даже меньше времени, чем с Нестеровой. Физкультурница отвечала быстро, четко, уверенно – словно ей уже не раз задавали эти вопросы и она знала ответы заранее.

Как они с подругами нашли друг друга после приюта, она не помнила – в точности, как ее предшественница. Хулиганов среди мальчиков назвать не смогла, кто мог бы желать смерти Симохиной и Пахомовой, понятия не имела. Воспитатели мужского пола? Нет, ни одного. Да и разве мужик пойдет работать в детский дом? Разве что сам там вырос, да и то редко. Нет, инцидентов и несчастных случаев, кроме как с Анисимовым, она не помнит.

Зато Ляпина сообщила фамилию одного из мальчиков, которого усыновили. Его звали Олег Филиппов. Вспомнила и других, но ни их имена, ни фамилии в памяти не отложились.

– У нас с Олежкой любовь типа была, – пояснила Ляпина, объясняя, почему Филиппова она запомнила лучше. – Детская.