Последняя жертва Розы Ветров - Наталья Ефремова

Мы стояли на пороге балкона, он поддерживал меня, пока я кашляла и вытирала слезы. А когда мое дыхание пришло в норму, отвел в ванную, где я умылась и даже немного пригладила растрепанные волосы.

Все это время Ричард не сказал мне ни слова, но стоило нам оказаться в комнате, он развернул меня к себе и, больно впиваясь пальцами в плечи, покрытые синяками, пророкотал:

– Вы с ума сошли?

Я только слабо помотала головой, сжавшись от боли, разливающейся по моему истерзанному удушьем телу.

Не ослабляя своей хватки, Ричард продолжал допытываться:

– Зачем вы вышли на балкон? Я же вас предупреждал! И не единожды!

– Простите, – наконец пролепетала я. – Мне просто… просто было душно, и я…

– И вы решили, что лучшим выходом из положения будет предрассветный моцион по балкону? В таком случае я повторю свой вопрос: вы что, сошли с ума? Я же просил вас не подвергать свою жизнь опасности. Вы видели, в каком состоянии балкон? Вы прекрасно знали, что туда нельзя выходить. Ведь знали же!

– Но я… мне… нечем было дышать. Окно оказалось заперто, а балконная дверь открыта, и мне ничего не оставалось, как…

– Постойте! – в глазах Ричарда мелькнуло странное выражение, когда он посмотрел в сторону окна, а затем перевел взгляд на балкон. – Как это балконная дверь была открыта? Я же сам запер ее. Неужели все-таки она…

Суровое лицо смягчилось, но от меня не укрылось скользнувшее по нему смятение.

Ричард ослабил руки, но не отпустил меня и потребовал:

– Расскажите мне, что случилось.

Я, то и дело запинаясь, поведала ему о приступе удушья и о том, как оказалась на балконе.

Он слушал меня с каменным лицом, а когда я умолкла, спросил:

– У вас это бывало раньше? Подобные приступы?

– Нет.

– Вы страдаете астмой?

– Нет.

– Вы не заметили в комнате постороннего запаха?

– Кажется, нет… – с меньшей уверенностью пролепетала я, вспомнив, как Стив принюхивался к пламени перед уходом.

Бросив взгляд на камин, я убедилась в том, что он не дымил, затихающий огонь слабо теплился на углях. Никакого запаха в комнате не чувствовалось ни сейчас, ни когда я проснулась.

– В таком случае как вы можете объяснить произошедшее? Селена, ответьте мне!

– Я не знаю…

Меня сковало оцепенение, вызванное близостью Ричарда, его прикосновениями и невероятной глубиной его глаз, требовательно и строго заглядывающих прямо в мою душу. Он так низко склонился надо мной, что я чувствовала тепло и мятный запах его дыхания.

Завораживающе-чарующий взгляд моего спасителя заставил меня позабыть о пережитом ужасе, и я вдруг с беспощадной ясностью осознала, что меня тянет к нему, и порой кажется, что, глядя на него, я смотрю на свое отражение, но боюсь признаться в этом даже себе, потому что боюсь его самого: ведь он определенно видит меня насквозь, читает мои мысли и предугадывает каждый мой шаг!

Как такое возможно?

Ричард на секунду замер и откликнулся на не произнесенный мной вслух вопрос едва слышным шепотом, склоняясь ко мне:

– Я не знаю…

Даже не пытаясь побороть необъяснимое притяжение к этому невероятному человеку, я потянулась к нему вопреки страху и вновь окутавшему меня в его присутствии могильному холоду, который начал подниматься по моим ногам и животу прямо к сердцу. И в тот момент, когда губы Ричарда уже почти касались моих, я вздрогнула всем телом, ощутив острый ледяной укол в сердце, и наваждение рассеялось.

– Вам холодно? – Ричард справился с собой намного быстрее меня.

– Да, – я поняла, что скрыть это не удастся: слишком сильная меня била дрожь.

– Тогда вам следует лечь в постель, а я разбужу Стивена и приведу его сюда.

Он говорил это таким спокойным и деловым тоном, как будто ничего не произошло минуту назад. Как будто он ничего не почувствовал.

Но я знаю, что почувствовал!

– Не надо! – воспротивилась я, оказавшись под одеялом. – Со мной все в порядке.

– Вы уверены?

– Да. Все хорошо.

Ричард добавил дров в камин, и от его веселого тепла мне, и правда, стало намного лучше и легче на душе.

– Может быть, я могу вам еще чем-нибудь помочь? Если вы хотите горячего чая…

– Нет, мне ничего не нужно, благодарю вас, – едва моя голова коснулась подушки, я начала проваливаться в сон, словно и не было этого ночного кошмара с удушьем, не было наваждения в объятиях Ричарда, вообще не случилось ничего странного и дурного.

– Хорошо. Спите, уже светает.

Сквозь опущенные ресницы я наблюдала за тем, как Ричард закрывает балконную дверь на три задвижки, как бесшумно исчезает за дверью, бросив в мою сторону последний загадочный взгляд, и думала о том, что так и не спросила его, как он вообще очутился в моей комнате в тревожный час перед рассветом.