Ублюдки - Владимир Алеников

Так никуда и не поступила, никем толком не стала. Понятно, что делавший блестящую карьеру Миля в конце концов от нее ушел, она его даже не упрекала всерьез, понимала, что никак не соответствует ему.

Он и женился-то на ней главным образом из-за секса, потерял голову на время, а она, глупая, думала, что это навсегда, полагала, что полностью привяжет его детьми.

Как же она ошибалась!.. Никого еще ни секс, ни дети не удержали.

Вот и Алла довольно быстро ушла от своего Гаврилина, хотя сама признавалась, как ей с ним хорошо в постели. Может, кстати, если бы не бросила его когда-то, то он еще тянулся бы за ней, старался быть наравне — он же получал предложения, даже снялся в каком-то бездарном фильме…

А без Аллы быстро покатился по наклонной, ничего от того молодого красавца не осталось, полный распад личности, будто это и не он вовсе был…

Господи, Боже…

Если бы не Андрюша, она бы даже на порог его не пустила.

Если бы только не Андрюша…

Они вышли на улицу и зашагали по ней, поглядывая по сторонам.

Андрюша радостно сжимал папину руку. Осадок от неприятного разговора папы с бабушкой быстро исчез, и он с удовольствием думал о том, как они скоро окажутся в зоопарке и каких удивительных зверей там увидят.

— Ты как, маму-то вспоминаешь? — спросил папа.

Андрюша поначалу замялся, не зная, что ответить. Маму он помнил очень плохо и от этого вспоминал ее крайне редко. Но чтобы сделать приятное папе, все же решительно кивнул головой и сказал:

— Вспоминаю.

— Молоток! — похвалил папа. — Мать забывать нельзя!

Он тяжело вздохнул.

— Жили мы с ней, конечно, не очень, — доверительно сообщил папа Андрюше, — но я не в обиде, ты не думай!

Андрюша вежливо промолчал.

Он, собственно, и не предполагал, что папа за что-то обижается на маму.

Некоторое время они шли молча, каждый думая о своем.

— Знаешь, — прервал молчание папа, — у меня вот какая мысля…

Он нахмурился, в глазах у него появилось озабоченное выражение.

— Маму-то помянуть надо… Ты как, не возражаешь, сынок?

Андрюша задумался. Он не совсем понял слово «помянуть», а переспросить папу отчего-то стеснялся. Было только ясно, что как-то это слово связано с мамой, и поэтому лучше согласиться.

— Не возражаю, — осторожно сказал Андрюша.

— Вот и хорошо! — обрадовался папа. — Ты у меня молоток! Настоящим мужиком растешь! Вон там и помянем!

И папа ткнул пальцем куда-то на другую сторону улицы, где виднелся пивной ларек.

Загадочное слово постепенно стало проясняться. У таких ларьков они с папой уже не раз останавливались во время их прошлых редких прогулок.

— А когда в зоопарк? — забеспокоился Андрюша.

— А потом, — беспечно ответил папа. — Никуда твой зоопарк не денется. Ты что, думаешь, зверье оттуда сбежит, что ли? Оно там в клетках сидит, понял?

— Понял, — вздохнул Андрюша.

Про клетки он и сам знал. Бабушка как раз недавно прочла ему книжку «Детки в клетке».

— Так что не волновайся, сынок, все там на месте будет! — бодро заверил его папа. — Логично?

— Логично, — согласился Андрюша.

Это слово он опять не очень понял, но стал уже уставать от разговора.

Они перешли улицу и встали в очередь к ларьку. Очередь двигалась медленно, однако ничего не поделаешь, другого ларька поблизости не наблюдалось, так что приходилось ждать.

— Конечно, пивком поминать не очень, — сказал папа, — но, как говорится, на бесптичье и жопа соловей, правильно, Андрюха?

Он опять хохотнул и хлопнул Андрюшу по плечу.

Андрюша на этот раз ничего не сказал. Фраза звучала совсем мудрено, никакого смысла он в ней не уловил. Слова «жопа» и «соловей» он знал хорошо, но связь между ними никак не прослеживалась.

Спустя какое-то время папа наконец отошел от ларька с огромной кружкой пива, покрытой большой шапкой белой пены.

— Ну-ка дунь, — предложил он.

Андрюша дунул.

От пены оторвался маленький кусочек, упал на землю и растаял.

— Эх ты! — усмехнулся папа. — Ты же мужчина. Мужик! Гляди, как надо!

И дунул со всей силы.

Пена разлетелась в разные стороны, в том числе попала и на Андрюшину майку. Андрюша растерялся. Зайцу на майке залепило всю мордочку.

— Ерунда, не бери в голову! — сказал папа и рукавом вытер пену. — Видишь, на меня тоже попало.

Это правда, на папиной майке тоже в трех местах виднелась пена. Но папина майка совсем не была такая чистая и нарядная, как Андрюшина. А на его майке теперь остался мокрый грязный след. И еще она начала плохо пахнуть.

— Подумаешь, майка! — усмехнулся папа, увидев огорченное Андрюшино лицо. — Я тебе новую куплю, хочешь?

Андрюша не знал, что сказать. С одной стороны, ему очень нравилась эта майка с зайцем, но с другой — новая тоже не помешает.

— А когда? — подумав, спросил он.

— Скоро! — пообещал папа. — На днях. Хорошо?

Андрюша кивнул, хотя ответ его не совсем удовлетворил. Какая-то в нем была недоговоренность.

— Ну и все. Ладно, за мамку! — объявил папа. — За Аллу, за нашу дорогую маму! Как говорится, пусть земля ей будет пухом!

После чего сделал большой, показавшийся Андрюше ужасно долгим, глоток.

— Хорошо! — выдохнул папа, оторвавшись от кружки.

Он удовлетворенно подмигнул Андрюше, поглядел по сторонам.

— Жену-покойницу поминаем, — пояснил папа стоявшему рядом молодому хмурому парню.

— Это правильно, — кивнул парень. — Дело хорошее. У меня вот тоже кореш погиб на той неделе. Толик Филимонов. В Чечне без вести пропал. Это они так всегда говорят «без вести», а на самом деле ясно, что погиб. Просто мозги пудрят, чтоб статистикой не пугать.

И оба они — папа и парень — углубились в совершенно непонятный, подробный разговор об ушедших близких.

Андрюша отошел чуть в сторонку, подобрал листик, сделал из листика кораблик и пустил его по бежавшему из-под ларька ручью.

Кораблик отважно пустился в опасное путешествие по мутной воде, преодолевая бесчисленные препятствия с Андрюшиной помощью.

Солнце пекло уже со всей силой, когда рядом появился папа.

— Ну, ты чего тут делаешь? — полюбопытствовал он.

— Вот, кораблик пускаю… — начал было объяснять Андрюша, но тут папа громко икнул.