Благословенная тьма - Дмитрий Черкасов

Может быть, и сам Виссарион тайком колет себе местное снадобье?

Запросто. Худо ему, бедняге, если оно так – ни леса поблизости, ни даже приличного парка.

Самого Пантелеймона тянуло в лес, и он еле сдерживался, понимая слова Ликтора о том, что время еще не пришло.

Ликтор вышел на крыльцо и благосклонно следил за ним, попыхивая самокруткой. Странное и недостойное занятие для сотрудника Службы, но протодьякону было глубоко наплевать на это мелкое прегрешение. В нем зародился новый порыв: метнуться к Ликтору и благодарно вылизать хозяйскую обувь. От полноты чувств можно и укусить.

Возможно, что с Ликтором тогда произойдет то же самое, и они побегут вместе…

Челобитных сдержал себя. Если бы хозяин того возжелал, то присоединился бы к нему без всякого укуса.

Бежать вдруг стало труднее, скорость замедлилась. В голове заварилась густая каша; два начала боролись, и человеческое мало-помалу одерживало верх. Это было отчасти похоже на пробуждение или, скорее, выход из наркоза.

С одной стороны, протодьякон переживал облегчение, открыв неожиданно, что все-таки привычное состояние ему желаннее нового. С другой же, возвращение к людскому существованию аукалось досадой, ибо в причудливом сне ему было намного интереснее и приятнее.

Конечности выпрямлялись на глазах, шерсть таяла, волчье рыло втягивалось и растворялось в костях обычного лицевого скелета. Еще немного – и протодьякон просто пошел, как обезьяна, – голый, болтая свешенными руками и ошарашенно озираясь.

Тьма снова стала чужой и выталкивала его, словно вода.

Вернулись и прежние опасения-подозрения, но теперь в нем жила память об удивительных минутах, проведенных в иной реальности. И память эта была сладостной.

«Это наркотик», – сказал ему Бог, еще совсем недавно благословлявший бессмысленный бег полуразумного животного.

«Опомнись, Пантелеймон».

И протодьякон знал, что это сущая правда. Вкусивши наркотика, однако, он убеждал себя в том, что не потерпел никакого ущерба и может позволить себе повторить. Не сейчас, позднее, но обязательно повторить, хотя бы чуть-чуть. Так начинаются все наркомании, и он это худо-бедно понимал.

– Оклемался? – осведомился Ликтор, раскуривая вторую самокрутку. Он завел руку за спину, нашарил какой-то драный тулуп, швырнул Пантелеймону. – Набрось на себя, прикрой срамоту. Да и ночь нынче холодная.

Челобитных, услышав это, сразу же застыдился и поспешил закутаться в эту неприглядную одежу.

«Дьявол! Кто сказал тебе, что ты наг?»

– Присаживайся, посидим на крылечке, – позвал его Ликтор. – Скоро рассвет, утренняя заря… или звезда. Торжество Люцифера, его победа… Теперь тебе ясно, чего от тебя ждет Господь?

Протодьякон неуверенно кивнул, присаживаясь рядом. Обратное превращение завершилось, и ему было немного дурно, как с похмелья. Волком он чувствовал себя куда лучше.

– Собственно говоря, ничего волшебного в этом нет, – сказал Ликтор, снисходя до объяснений. – Никто не отменял эволюцию, и онтогенез повторяет филогенез, а семь дней творения по человеческим меркам растянулись на миллионы лет. Ты знаешь, что зародышем человек проходит все стадии эволюции – от рыбы, скажем, до млекопитающего. И волки там тоже в известной мере представлены, хотя и не являются прямыми родоначальниками человеческого рода.

– А кто является? – разлепил губы Пантелеймон. – Все-таки приматы?

Ликтор покачал головой:

– Нет, не они. Не человек происходит от обезьяны, а обезьяна от человека. Это же очевидный факт бытия. Человечество деградирует и вырождается. Мы происходим от гипербореев и атлантов – существ намного более совершенных, нежели привычный нам человек. Чудес никто не отменял. На каком-то этапе имел место Божественный акт, высшее вмешательство, и млекопитающие, развившиеся до нужной матрицы-вместилища, одномоментно преобразились.

– Мутация?

– Нет, не мутация. Мутации тоже должны накопиться, а мы имеем дело с принципиально новым качеством, иным состоянием. Тут Божий промысел, и ничто другое. Впрочем, называй, как хочешь, это второстепенный вопрос терминологии. Потом, после изгнания из Эдема, началось вырождение… А что до волков, то снадобье мое лишь возвращает человеческую особь на низшую ступень эволюции, все это в особи давным-давно, с рождения заложено. Человек становится волком, но не полностью, он сохраняет ряд людских качеств и в придачу приобретает новые. В нем обостряется присущая животным способность к так называемым паранормальным действиям. К телепатии, например, но это – ерунда, ради телепатии не стоит городить огород. Животные теснее контактируют со сверхъестественным, чем люди. А в сочетании с человеческой ипостасью они приобретают особое умение не только воздействовать на это сверхъестественное, но еще и подчинять его себе. В том числе – нежить и нечисть. Настанет день, когда и ангелы подчинятся…

Ликтор внимательно посмотрел на протодьякона, которого начала бить мелкая дрожь.

– Отходнячок… Ничего, скоро пройдет. Меня поначалу колотило и ломало так, что думал: Богу душу отдам. Как это говорится у нынешней молодежи? «Колбасило» и «плющило». А потом отпустило разом, будто и не было ничего.

Челобитных автоматически кивнул. Мысли его разбегались и тормозили, запутавшись хвостами.

– Ну что? – подмигнул ему Ликтор. – Раздумал меня убивать?

– Пожалуй, – пробормотал протодьякон. Чувства его продолжали оставаться двойственными, хотя разум однозначно противостоял бородачу.

– Смотри, не зарекайся. Но хотя бы повремени. Мы еще с тобой на дело не ходили. Погоди, вдвоем мы быстренько оприходуем всю округу, а потом и дальше двинемся… Бесы наглеют, ты сам убедился. Надо преподать им хороший урок.

– Дальше – это куда?

Ликтор неопределенно пожал плечами. Теперь уже было без разницы, что отвечать; он видел: протодьякон вполне созрел, чтобы проглотить любую ахинею!

– Начнем с крошкинцев… Если Бог не выдаст, а свинья не съест, – доберемся до Иркутска, ну а там… Оставим наместников, а сами рванем в центр.

Он позабыл, что только что угрожал бесам, а теперь завел речь о живых людях.

На самом деле у Ликтора не было столь вызывающих амбиций, покамест он вполне был готов довольствоваться приятным существованием в Зуевке. Но высказав мысль об экспансии, он вдруг поймал себя на мысли, что и верно – отчего бы нет?

Поставив себе на службу весь бесовский легион, он сможет потягаться и с самой Службой! Не то чтобы она так уж сильно ему мешала, но двум медведям не ужиться в одной берлоге. Рано или поздно ему придется решать этот вопрос.

Инквизиция вынуждает Виссариона засылать в Зуевку агента за агентом – соответственно, и провал следует за провалом. Если только в этом нет его личной инициативы. Но по-любому это не может продолжаться вечно, Виссарион же не всесилен. Придет время, когда в нем окончательно разуверятся и припрут к стене…