Око Сатаны - Антон Вильгоцкий

Геннадий Алексеевич Райшмановский не находил себе места. Случившееся накануне грозило ему крупными неприятностями — гораздо более чувствительными, чем перенесенное не так давно наказание от демонического патрона.

Чтобы подстраховаться и без проблем совершить новое жертвоприношение взамен того, что было сорвано православными монахами, Президент усилил отправившуюся в ленинградские леса группу самым опытным из своих приближенных — Харраксом. И что же?! Хоть сам ритуал был произведен по всем правилам, но вот осуществившая его группа до сих пор не вернулась в Москву и даже не вышла на связь. Пропал Харракс! Если он угодил в ловушку, расставленную православными, пиши пропало. Они вытянут из Владимира всю подноготную, и все неблагие намерения «Ока Сатаны» пойдут прахом. Крушение личных прихотей блекло в сравнении с теми пытками, которые уготованы для Геннадия Райшмановского на этот случай в адских глубинах. Он мог только порадоваться тому, что на этот раз среди убийц не было «модифицированных» полудемонов-геббитов, которые могли очень быстро донести информацию о возможном провале до красных заостренных волосатых ушей «начальства».

Сейчас Президент нервно прохаживался — да что там, он почти бегал по кабинету, то и дело поправляя галстук, заламывая руки, и разве только не кусая ногти. Сама Смерть, увидев сейчас его бледное лицо, поинтересовалась бы рецептом этих модных белил. Экстрасенс лихорадочно размышлял о том, что же могло произойти, и как спасать положение, если и впрямь случилось самое страшное. Он тешил себя надеждой, что Харракс и его ребята не были захвачены, а всего лишь принялись пьянствовать, отмечая удачное дело — такое за ними иногда водилось. Или, на худой конец, ребята погибли в столкновении с врагами, но не сдались…

Впрочем, минут через пятнадцать этой нервной беготни Президент постепенно начал успокаиваться, вспомнив о том, что уже сегодня он покончит с главным своим противником — Патриархом РПЦ. И этот страшный удар внесет во вражеский лагерь такую сумятицу, такой разлад, что никому и дела не будет до того, чтоб заниматься допросами. Слишком сильная давка возникнет у подножия освободившегося трона…

И уже очень скоро Райшмановский, потирая руки и улыбаясь, подошел к бару и принялся вдумчиво рассматривать этикетки, выбирая бутылочку, в компании с которой приятнее всего будет наблюдать за расправой над ненавистным первосвященником.

— Здравствуйте, Ваше Преосвященство, — лучезарно улыбнулась Дарья Лимановская, выходя навстречу гостям — суровому Патриарху и сопровождавшему его пожилому священнику с добродушным лицом.

— Святейшество, — автоматически поправил ее владыка. — Преосвященство — это обращение к епископу.

— Ой, извините, — еще шире заулыбалась теледива. — Религия такая сложная вещь, в ней так просто запутаться…

— Ну уж нет, это вы извините, — иронично улыбнувшись, молвил незнакомый спутник Патриарха. — Все сложности давно взяли на себя мы — служители Церкви. Людям же осталось только верить. И это очень просто.

— Ой, мы ведь с вами не представлены, — смутилась девушка. — Я — Дарья Лимановская, ведущая программы «Персона дня». А вы…

— Это Ярополк Владиславович, мой новый пресс-секретарь, — сказал владыка Русской Православной Церкви. — Он будет участвовать в шоу вместе со мной. Кстати, мне интересно — по какой причине меня избрали «персоной дня». Это было довольно неожиданно…

— Ну как же! — распахнула глаза Лимановская. — Нынешней весной мы вспоминаем события прошлого года. Если помните, тогда новый Президент, — произнося это слово, она почему-то выглядела слегка смущенной, — начал очищать Россию от сатанистов. И вот, мне хотелось бы, чтобы вы в прямом эфире рассказали нашем зрителям, довольна ли Церковь результатами его работы.

Глаза Патриарха на мгновение вспыхнули яростным огнем. О, как хотелось ему вместо того, о чем просила Лимановская, донести до народа всю правду, изобличить в эфире подлого негодяя Райшмановского! Но делать этого было нельзя. Слишком рано, да и бесперспективно. Лишь саму Церковь выставишь на посмешище.

— Конечно, Дарья, — улыбнулся первосвященник. — Я расскажу.