Глаза тьмы - Дин Кунц

5. Если доказательства есть, какие они?

6. Как получила она эти доказательства?

7. Вы когда-нибудь слышали о проекте «Пандора»?

8. Вам или миссис Эванс передавали какие-либо материалы, связанные с военными исследовательскими объектами в горах Сьерра-Невада? Элиот поднял голову.

— Ты когда-нибудь слышала о проекте «Пандора»?

— Нет.

— А о секретных лабораториях в Сьерре?

— Конечно. Миссис Неддлер мне все о них рассказала.

— Миссис Неддлер?

— Моя уборщица.

— Опять шутишь.

— В такое-то время.

— Бальзам на раны, лекарство от меланхолии.

— Граучо Маркс, — кивнула она.

— Вероятно, они думают, что кто-то из участников проекта «Пандора» слил информацию.

— Тот, кто побывал в комнате Дэнни? Кто-то из участников проекта «Пандора» написал на грифельной доске… а потом перепрограммировал компьютер в моем офисе?

— Возможно, — ответил Элиот.

— Но ты так не думаешь.

— Знаешь, если кого-то замучили угрызения совести, почему он просто не обратился к тебе?

— Мог бояться. Вероятно, по веской причине.

— Возможно, — повторил Элиот. — Но я думаю, все гораздо сложнее. Так мне подсказывает интуиция.

Они быстро дочитали вопросы, но не нашли в них полезной информации. Авторы вопросника хотели выяснить, как много знала Тина о случившемся в горах, что рассказала Майклу, с кем еще обсуждала это происшествие. О проекте «Пандора» более не упоминалось.

Эльвира принесла два охлажденных стакана и запотевшие бутылки «Курс».

Из музыкального автомата полилась грустная песня Алана Джексона.

Элиот маленькими глотками пил пиво и пролистывал журнал Дэнни.

— Потрясающе, — прокомментировал он, дойдя до конца истории «Мальчик, который не умер».

— Эта история произвела бы на тебя еще большее впечатление, если б тебе хоть раз приснился такой кошмар, — сухо откликнулась Тина. — Так что будем делать?

— Дэнни похоронили в закрытом гробу. Остальных тринадцать скаутов тоже?

— Примерно половину — да.

— Родители видели тела?

— Конечно. Всех остальных родителей попросили опознать своих детей, хотя некоторые были в таком ужасном состоянии, что их не могли подготовить к похоронам в открытом гробу. Только Майклу и мне настоятельно рекомендовали не смотреть на останки. Дэнни был единственным, кого изувечило… до неузнаваемости.

Даже по прошествии длительного времени, когда она думала о последних моментах жизни Дэнни на земле (невероятном ужасе, дикой боли, пусть даже на считаные минуты или секунды), у нее сжимало грудь, перехватывало дыхание. Тина подавила слезы, отпила пива.

— Черт, — вырвалось у Элиота.

— Что?

— Я думал, мы можем сделать нашими союзниками других родителей. Если бы они не видели тела своих детей, они тоже могли бы терзаться сомнениями, как и ты, и убедить их потребовать эксгумации не составило бы труда. Если бы к нам присоединились другие, даже боссы Винса не сумели бы заглушить все голоса, и мы могли бы считать себя в безопасности. Но поскольку остальные видели тела своих детей и у них нет оснований сомневаться в том, кто лежит в гробу, то они так или иначе сжились с трагедией. Если мы начнем рассказывать о таинственной организации, они не захотят слушать.

— То есть мы по-прежнему одни.

— Да.

— Ты говорил, что мы сможем пойти к репортеру, попытаться разжечь интерес средств массовой информации. Ты думал о ком-то конкретно?

— Есть у меня пара знакомых репортеров, — ответил Элиот. — Но, возможно, это не самое правильное решение — обратиться в местную прессу. Скорее всего, боссы Винса ждут от нас именно этого. А если ждут и следят, нас убьют до того, как мы успеем сказать репортеру две фразы. Я думаю, с этой историей нам нужно уезжать из города, но сначала хотелось бы собрать дополнительную информацию.

— Ты вроде бы говорил, что у нас достаточно фактов для того, чтобы заинтересовать хорошего репортера. Пистолет, который ты отнял у того человека… взрыв моего дома…

— Возможно, этого хватит для лас-вегасской газеты точно хватило бы. Здесь еще помнят отряд Джабовски, трагедию в горах. Но, если мы обратимся в газету Лос-Анджелеса, Нью-Йорка или другого большого города, репортеры заинтересуются нами только в том случае, если увидят, что речь идет о событии общенационального масштаба. Может быть, имеющихся у нас фактов достаточно, чтобы они поняли, что это сенсация. Но я в этом не уверен. А мне нужна абсолютная уверенность в том, что в газете нам не укажут на дверь. Идеальный вариант — дать репортеру максимально точную версию того, что в действительности произошло со скаутами, чтобы она послужила краеугольным камнем его статьи.

— И что это за версия?

Он пркачал головой.

— Пока у нас ее нет. Самый очевидный вариант — скауты и их вожатые увидели что-то такое, чего видеть им не полагалось.

— Проект «Пандору»?

Элиот отпил пива, указательным пальцем стер пену с верхней губы.

Военный секрет. Другого повода для активного участия в этом деле организации Винса я не вижу. Такие мощные секретные службы по мелочам не размениваются.

— Но военные секреты… откуда они у нас?

— Ты, скорее всего, этого не знаешь, но после завершения холодной войны поток военных заказов, идущих в Калифорнию, заметно обмелел в Неваде больше предприятий и лабораторий, финансируемых Пентагоном, чем в любом другом штате. И я говорю не об авиационной базе Неллис или Центре ядерных испытаний. Этот штат идеально подходит для разработки и испытаний новых видов оружия. В Неваде тысячи квадратных миль практически безлюдных земель. Пустыни. Горы. И большая часть этих территорий принадлежит федеральному центру. Если разместить секретную лабораторию посреди этой пустоши, обеспечение ее безопасности не такая уж сложная задача.

Держа стакан с пивом обеими руками, Тина наклонилась к Элиоту.

— Ты думаешь, мистер Джановски, мистер Линкольн и мальчики случайно набрели в горах на такое место?

— Это возможно.

— И увидели то, чего видеть не следует.

— Почему нет?

— А что потом? Ты хочешь сказать, их убили, потому что они увидели что-то лишнее?

— Это версия, которая должна заинтересовать хорошего репортера.

Тина покачала головой.

— Я не могу поверить, что государство пойдет на убийство группы детей только потому, что они увидели новое оружие или что-то в этом роде.

— И напрасно. Вспомни Вако… сколько там погибло детей. Руби Ридж — там четырнадцатилетнего подростка застрелили агенты ФБР. Вине Фостер, найденный мертвым в вашингтонском парке. Официальная версия — самоубийство, хотя большинство собранных экспертами фактов указывало на то, что его убили. Даже в хорошем государстве, если оно достаточно большое, всегда найдутся злобные акулы, плавающие в темных глубинах. В такое уж мы живем время, Тина.