Большая книга ужасов. Коллекция кошмаров - Екатерина Неволина

– Ну и гад ты! – не выдержал я.

– Будешь выпендриваться, тебе же хуже, – огрызнулся он. – Позову своего ворона и велю тебе один глазик выклевать. – Он снова мерзким жестом потер руки. – Ладно, у меня пока дела, а ты наслаждайся обществом новой подружки. Она же тебе понравилась, вот я вас наедине и оставляю!

Дощатая дверь захлопнулась. Что-то зашуршало, а потом послышался удаляющийся шум – видимо, Сашка ушел.

В сочащемся через щели слабом свете Аня казалась похожей на куклу.

– Аня! – тихо позвал я. – Аня, ты меня слышишь?

Она молчала. Я испугался. Возможно, она даже говорить без Сашкиного приказа не может.

Печально.

Итак, что мы имеем? Во-первых, гада, который сознался в своих злодейских планах и ушел. Во-вторых, меня, то есть героя, который по сценарию сейчас разорвет веревки, схватится со злодеем в финальном поединке и, бесспорно, одержит победу. Так бывает во всех приключенческих фильмах.

Но Сашка или не смотрел таких фильмов, или, напротив, смотрел очень внимательно и учел ошибки своих предшественников. Веревки были завязаны на совесть, а ничего острого, чем можно было бы их разрезать, тоже не обнаружилось.

Надо попробовать выбить дверь. Опираясь спиной о стену, я с трудом поднялся на ноги. И, постаравшись вложить в удар всю свою силу, стукнулся об дверь. Эта бездушная дощатая дрянь даже не дрогнула. Я повторил попытку. С тем же нулевым результатом.

– В левом нижнем углу, – вдруг послышался тихий без-эмоциональный голос.

Я оглянулся на Аню. Она по-прежнему не смотрела на меня, и если бы кроме нас здесь был кто-то еще, я бы даже усомнился, что это сказала она.

– Что в левом нижнем углу? – переспросил я.

– Зря ты не уехал, – невпопад отозвалась Аня.

Я нагнулся, осматривая указанный участок двери. Доски там были темные и, кажется, немного разбухли. Подгнили? Немудрено, в подвале пахнет сыростью, тут совсем близко озеро, наверное, еще какие-нибудь подземные воды. Ну и какой мне от этого прок?.. Глупо вообще беседовать с утонувшей девчонкой, пусть даже она каким-то странным, извращенным, наверное, образом тебе нравится. Кто она? Зомби? А зомби, как известно, тупые…

И тут я сообразил, что тупой тут, похоже, именно я. Дерево от влаги разбухает и становится мягче. Что, если попробовать ударить целенаправленно именно сюда?..

Чтобы добиться максимальной силы удара, я неловко (попробуйте сделать это ловко в связанном состоянии) опустился на пол и ударил ногами в угол двери. Доски треснули. Уже лучше. Я собрался и снова ударил, потом еще и еще раз. Ноги пробили преграду, и тут же лодыжки обожгла резкая боль. Острые края досок пропороли кожу, кажется, потекла кровь. Морщась и стараясь не охать слишком сильно, я подтянул ноги к себе. Так и есть, вся брючина в крови.

Видела бы меня сейчас мама! Наверное, сошла бы с ума! Уж на кого, а на правильного хорошего мальчика я никак не походил.

Мне было больно и страшно, хотелось закрыть глаза или даже заплакать от жалости к себе. Но вряд ли жалостью тут поможешь. Пришлось вместо этого покрепче сжать зубы и повторить попытку, не обращая внимания на боль.

Удар, еще удар. Дело пошло лучше, и вскоре в двери зияла рваная дыра с угрожающе зазубренными краями. Я посмотрел на Аню. Незаметно, чтобы она как-то реагировала на происходящее. Но она же только что помогла мне, а до этого пыталась предупредить, убедить бежать из этого опасного места. Наверное, в ней еще осталось что-то человеческое.

Но размышлять было некогда. Еще неизвестно, когда вернется Сашка. Если он застанет меня за попыткой к бегству, наверняка сделает какую-то пакость. Почему-то я сразу поверил тому, что он говорил про ворона и идею приказать птице выклевать мне глаз. В любом другом случае это звучало бы как простая угроза, но только не из Сашкиных уст!

С трудом, разодрав еще и щеку, я выбрался из дыры и, чудовищно извиваясь, не в силах встать на ноги, почти ползком добрался до стола с какими-то склянками. И почему это героям книг и фильмов все дается легко? Лично мне пришлось приложить значительные усилия, чтобы разбить одну из мензурок и схватить осколок связанными за спиной руками. А перепиливание веревки и вовсе показалось титаническим трудом, достойным целой книги, причем написанной каким-нибудь классиком литературы, а не моей мамой. Взять хотя бы тот факт, что пальцы резались гораздо лучше веревки…

Когда мне, наконец, удалось освободиться, я был в крови уже весь, с ног до головы. Испугаться меня сейчас можно было скорее, чем ту же Аню. Я выглядел точь-в-точь так, как сам всегда представлял оживших мертвяков.

Опираясь на стол, я тяжело поднялся. Прежде чем уходить, оставалось еще одно дело. Я подошел к двери, ведущей в кладовку, отодвинул тяжелый засов и сказал Ане:

– Выходи, ты свободна.

Она не сдвинулась с места.

– Аня?

– Уходи отсюда, – тихо отозвалась она.

– А ты? Я без тебя никуда не пойду.

– Уходи, – повторила она без всякого выражения.

– Но почему?

Я схватил ее руку. Рука была обжигающе холодной, а на белом рукаве свитера не осталось и следа от моих окровавленных пальцев.

Просто ужастик какой-то. Неужели все это происходит на самом деле? Чего бы только я не отдал за то, чтобы вот прямо сейчас проснуться!

– Ты не можешь уйти без приказа?! – сообразил я. – Он запретил тебе уходить, ведь так?

– Мне некуда идти, – просто ответила она.

– Пойдем, я что-нибудь придумаю…

Мне хотелось ее убедить, хотя умом я понимал: ничего тут не придумаешь. Не объяснишь же маме, что привел с собой мертвую девочку, поднятую недоучкой-некромантом, и она теперь будет жить с нами. Обхохочешься.

Аня молчала. Наверное, понимала все и сама.

– Ладно, сейчас осмотрюсь и вернусь за тобой. Только ничего не бойся! Я обязательно вернусь, – пообещал я громким, нарочито бодрым голосом.

Она не ответила, а я добрался до двери и выглянул наружу.

Сияла луна, и оттого ночь казалась не абсолютно черной, а серебристо-сумрачной. Было очень тихо, только от озера доносились голоса – чей-то глухой, хриплый, и второй, который я, наверное, уже никогда не забуду, от которого стану просыпаться по ночам, после приснившегося кошмара… если, разумеется, вообще выживу.

Какое-то время я колебался. Если честно, я не герой, ну вообще не герой. Не помню, говорил уже об этом или нет. Думал, что нужно бежать в обход Сашки в деревню, к маме. Пусть она звонит в милицию, пусть менты приедут и во всем разберутся. Но потом подумал о том, что будет поздно. Сашка собирается убить Филина, он сам сказал. Конечно, старик мне не слишком симпатичен, но он же тоже человек! Могу ли я оставить его одного, обречь на верную смерть?

Да, я не герой. Но и не подлец же, в конце концов! Никогда не прощу себе, если из-за меня погибнет человек, пусть даже такой, как Филин. И вообще, может, он вовсе не плохой, просто уродливый. Нельзя судить о других по внешности. Взять Сашку, например. Никак по нему не скажешь, что гад.