Тень мальчика - Карл-Йоганн Вальгрен

– Говорил.

– И?

– И ничего. Разве что… про суеверия Густава насчет проклятия, лежащего на его семье. Это я от нее узнал. Он даже свои носовые кровотечения списывал на проклятие. Мне было ясно – что-то она скрывает, но едва я чуть поднажал, вообще замолчала. Ни слова.

– А как ее звали, вы, случайно не помните?

– Почему же не помню. Помню. Сандра Дальстрём. Тогда еще совсем молодая женщина. После смерти родителей Джоеля воспитывала именно она.

Он проводил ее до вестибюля с аквариумом с цихлидами. Людей заметно прибавилось, приближалось время ланча. Старики в кипах, многих катили в креслах-каталках, ярко одетые старушки несколько экзотического вида. Странная смесь языков – польского, идиш, шведского, английского. Почему-то им всем было весело.

У дверей толпились посетители, многие пришли с детьми – навестить бабушек и дедушек. Один из молодых пап чем-то напомнил ей Катца.

Она села в машину и повернула ключ зажигания.

О Данни ни слуху ни духу, но пока его не нашли. Пока на свободе. Она не могла сдержать восхищения.

Но кто-то ему помогает. Может быть, Йорма?

Посмотрела «желтые страницы» в Интернете – есть такой. Йорма Хедлунд. Живет в Мидсоммаркрансене. Два года назад вышел на свободу. Срок отбывал в тюрьме в Норртелье. Три года за соучастие в вооруженном грабеже.

Она выключила мотор, достала мобильник и позвонила Марианн Линдблум, следователю отдела экономических преступлений, и попросила заглянуть в досье Йормы и узнать, ведется ли за ним текущее наблюдение – и повесила трубку, воздержавшись от ответа на вопрос, когда она вернется на работу.

Сандра Дальстрём, бывшая служанка Клингбергов. Почему-то ей показалось очень важным – во что бы то ни стало найти Сандру Дальстрём.

* * *

Усадьба в Сёрмланде занимала восемьсот гектаров в национальном парке между Катринхольмом и Вингокером. И называлась подходяще: Урмнес. Змеиный нос. Промышленный лес, озеро, обширные луга – все это принадлежало семье Клингберг. Главное строение – каменный двухэтажный дом, построенный еще в семнадцатом веке. К нему пристроены деревянные флигели в каролинском стиле.

Особняком стояли гостевой дом и несколько хозяйственных строений: конюшня, коровник, мельница и что-то еще, скорее всего, для переработки молока, если судить по пустым молочным флягам.

За километр до усадьбы появился знак – частная дорога. Дальше шла аллея, высаженная по обе стороны высокими, смыкающимися над головой каштанами. Заканчивалась она уже во дворе усадьбы.

Катц открыл в Google спутниковые карты. Если и можно подойти к усадьбе незамеченным, то разве что с задней стороны. И без машины.

Уже за полночь он поставил машину Йормы на лесной просеке, примерно за километр от усадьбы.

Выключил фары, вышел и постоял немного – подождал, когда глаза привыкнут к темноте. Прислушался. Тихие щелчки остывающего мотора, дремотное бормотание в верхушках деревьев. Где-то на болоте обреченно крикнула ночная птица.

Достал из куртки фонарик, включил и передвинул движок регулятора на самое низкое напряжение. Фонарик еле светился. Наконец, нашел тропинку, ведущую, скорее всего, туда, куда ему было надо.

Потребовалось не меньше получаса, чтобы обогнуть овраги и невысокие, но крутые лесистые склоны. Пригнувшись, перебежал еще одну просеку с прошлогодними отпечатками гигантских протекторов харвестеров, обогнул небольшое болотце и уткнулся в забор. Двинулся вдоль ограды и пожалел, что оставил в машине рюкзак с кусачками.

Но возвращаться поздно. Он решил просто-напросто перелезть через металлическую сетку. Проволока впивалась в руки. Долез до верха, передохнул и посмотрел на небо. Темные ночные облака рассеялись, на небе сияли крупные звезды. Данни крепко зажмурился, потом чуть приоткрыл глаза: звезды тянулись к земле длинными золотистыми нитями. Этот фокус он любил с детства. Нашел время…

Усадьба лежала примерно в пятистах метрах. Черный монолит в просвете деревьев.

Он осторожно перелез на другую сторону, чуть спустился, цепляясь за ограду, и спрыгнул на землю рядом с выкорчеванным то ли людьми, то ли ураганом большим пнем, похожим на гигантского паука.

Тут идти было легче – посаженные деревья стояли не так густо, а земля выровнена, явно искусственно.

Лес кончился. По краям поля – несколько старых охотничьих башенок. Печальные деревянные инсталляции, памятники ушедшей эпохи. Пахло свежевскопанной землей.

Только что на небе не было ни облачка, а теперь опять пошел дождь. Это хорошо. Шепот дождя – своего рода звуковой занавес, его собственные шаги никто не услышит.

Окна в доме погашены. Ни одной машины во дворе. Здание с размытыми контурами будто нарисовано на театральном заднике.

Он шел вдоль кромки посадок, пока не добрался до сарая. Отсюда шла утоптанная гравийная дорожка, по обеим сторонам от нее громоздились хозяйственные постройки, а дальше она вела на пологий холм.

До аллеи перед усадьбой – метров пятьдесят. И что делать дальше? Что, что – идти к дому и попытаться узнать, есть ли там кто-нибудь.

Трава на газоне перед домом идеально ровная, следов колес нет. Шесть окон, три пары квадратных глаз слепо уставились на него. На ступеньках крыльца – сугробы прошлогодних листьев.

Что он себе напридумывал? Здесь никого нет. И давно никого не было. Он почему-то уверил себя, что Юлин нигде больше и быть не может, только тут, на вилле Клингбергов в Сёрмланде. Поехал не думая – напрасно, хотя и объяснимо. Данни ощущал постоянный зуд: что-то надо предпринять, попытаться сменить амплуа. От навязанной ему роли дичи в этой игре у него уже сводило челюсти от бешенства.

Дождь прибавил. Он огляделся в поисках, где бы скрыться, и обнаружил на одном из сараев выступающий скат крыши. Подбежал туда, встал под навесом и прижался к стене. Отсюда было видно дорогу, а по дороге шла машина с включенными фарами. Она свернула к усадьбе и проехала, самое большее, в сорока метрах от Данни, серебристо-серый джип. Кроме водителя, никого.

Но джип не остановился у крыльца, Наискось пересек газон и проехал дальше, к лесистому холму. Звук мотора становился все тише, пучок света от фар некоторое время еще блуждал между стволами. А потом исчез и он.

Данни, крадучись, двинулся в сторону холма. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем он обнаружил джип около большого бревенчатого дома. Машина пуста, окно дома слабо освещено, оттуда слышны голоса.

Он вошел в лес. Не хватает только, чтобы его обнаружили.

Чуть подальше на дороге – закрытый шлагбаум, за ним еще од ин забор. Везде заборы. Как в России.

Медленно, стараясь не шуметь, подошел поближе. Раздвигал ветки и, придерживая, осторожно возвращал на место. Теперь он был на одном уровне с домом. Полез в карман и убедился, что мобильник Йормы выключен.