Наследники Стоунхенджа - Сэм Крайстер

Гидеон так устал, что с трудом встал с кровати. Видео матери и ее прощальное признание стали последней каплей. Сказывались горе, недосып, буря эмоций. Сперва — отцовские откровения: Святые, Последователи, Святилище. Затем — рак или, точнее, ХЛЛ, убившая его мать. Теперь — ее тайное послание. Будто стрела в сердце.

Он спустился вниз, напугав сам себя перезвоном тревожной сигнализации. Выключил систему, которую забыл установить прошлой ночью. Сердце все не успокаивалось. Он заварил себе крепкого чая и сел у кухонного окна посмотреть на восход.

Скоро над деревьями и цветниками разлился золотой свет, вытеснив ужасы его жизни. Но когда чай был выпит и краски восхода поблекли, вернулось беспокойство. Правда ли, что в его генах тикает бомба с часовым механизмом, готовая взорваться, как когда-то в его матери? Или странное крещение водой Стоунхенджа, совершенное в детстве отцом, излечило его? Он вспомнил слова из дневника: «Я охотно отдам свою кровь, свою жизнь. Надеюсь только, что они окажутся достаточной ценой. Достаточной, чтобы изменить судьбу, которая ожидает моего бедного осиротевшего сына. Я полагаюсь на Святых, на узы, связавшие меня с ними, на то, что моя чистая кровь очистит кровь сына».

Гидеон устало побрел наверх, к дневникам. Они остались разбросанными со вчерашнего дня, открытыми на страницах, которые показались ему самыми важными. Сколько упоминаний о камнях Стоунхенджа, которому его отец посвятил целые книги, об их связи с весенним равноденствием, с земной прецессией, о мистической ее связи с небесным экватором, Платоном и Великим сфинксом.

Все это он считал суевериями. Но кое-какие из найденных им отрывков складывались, отмечая извилистую тропу, уводящую в сердце его странного и тревожного детства. Отец заставил его выучить греческий, писал на нем шифрованные записки и всучил на десятый день рождения самый неподходящий для мальчишки подарок: «Государство» Платона. Не гоночный велосипед, о котором мечтал Гидеон, а массу невразумительных философских рассуждений о счастье, справедливости и качествах, делающих правителя.

Просматривая дневники, он видел тень древнего философа за словами отца, подчеркивавшими роль Святых для небесной механики и платоновского Года — полного цикла прецессии равноденствий. С округлением он занимал 25 800 лет. Примерно столько же, по мнению Гидеона, понадобилось бы для полной расшифровки и понимания отцовских записей.