Мег - Стив Алтен

Вспомнив об очках ночного видения, Джонас вынул их из футляра и надел на нос – и океан в мгновение ока преобразился в оливково-зеленый мир. Тысячи теней превратились в выпученные глаза и оскаленные челюсти, в причудливых рыб с биолюминесцентными пузырями, мерцающими перед их разинутыми ртами, точно наживка. Они были повсюду: рыбы-гадюки, угри-большероты, саблезубы, рыбы-драконы и удильщики, зубам которых позавидовали бы пираньи. И этот подводный мир светился множеством разноцветных огней.

Чем глубже спускался глайдер, тем более любопытными становились рыбы. Перед самым носом подводного аппарата пронеслась стайка рыб-топориков, которые уставились на Джонаса странным взглядом, их узкие тела мерцали синим за счет фотофор – органов свечения. Глайдер прошел мимо скопища биолюминесцентных медуз, их прозрачные тела казались красными в свете аварийного огня на киле глайдера.

– Абиссопелагическая фауна, – прошептал Джонас, повторяя общее название для всех этих уникальных рыб, кальмаров и креветок.

Он увидел, как четырехфутовый угорь-большерот, появившийся перед носом подводного аппарата, открыл рот, выдвинув вперед страшные челюсти с острыми, как иглы, зубами, чтобы атаковать глайдер. Джонас постучал по акриловому стеклу, и угорь стрелой ушел вниз.

Справа от Джонаса кружил удильщик, из его рта шел призрачный свет. Данный вид рыб обладал вытянутым спинным плавником, мерцавшим, словно брюшко у светлячка. Мерцание служило приманкой для мелкой рыбешки, которая плыла на свет, в результате попадая в широко разинутый рот удильщика.

Природа нашла способ адаптироваться даже к холодной вечной тьме морских глубин.

Джонаса вдруг зазнобило. Он проверил датчик наружной температуры: сорок два градуса. Тогда он переключил термостат, чтобы нагреть воздух внутри.

Внезапно тишину нарушил рев «Welcome to the Jungle» группы «Gun ‘N Roses», и Джонаса буквально подбросило вверх, так что он едва не вывалился из ремней. Он сорвал с головы наушники, но это не помогло: бьющие по ушам звуки хеви-метал были слишком громкими, чтобы не обращать внимания.

На Джонаса накатила волна паники. Ужасное, непереносимое чувство отчаяния – ощущение, будто ты попал в ловушку… или оказался погребенным в плавучем гробу под толщей воды в шесть тысяч футов.

Джонас моментально взмок. Он стал задыхаться, ловя ртом воздух. Дрожащими пальцами попытался достать таблетку, но уронил ее за пульт управления.

– Он теряет контроль над собой, – объявил Фрэнк Хеллер, показав на переместившиеся в красную зону данные о функционировании жизненно важных органов Джонаса.

Мак откатился на своем кресле на колесиках от пульта управления, чтобы посмотреть на монитор Фрэнка:

– Что, черт возьми, происходит?

Демарко схватил рацию:

– Тейлор, что случилось? Тейлор, отвечай!

Мак бросил взгляд на Терри, сидевшую внутри подковы, спиной к стойке с аппаратурой связи. И, увидев мигающую лампочку уровня звука, неожиданно понял, что один из CD-плееров включен на полную мощность.

Джонас не мог дышать. Сердце бешено колотилось – до боли в груди, а руки тряслись так, что он не мог управлять джойстиками.

Добро пожаловать в джунгли, мы покоряем их вновь и вновь. Если ты тоже хочешь, придется пролить кровь…

Музыка внезапно оборвалась, но у Джонаса по-прежнему звенело в ушах.

Наступила тишина, и чувство ужаса тотчас же прошло, а затем в наушниках заиграла другая музыка, уже в два раза тише…

Моя киска, моя киска, я принес тебе цветы, ведь я хочу провести с тобой долгие часы.

Так что скорей попудри… свой хорошенький носик…

Джонас улыбнулся. Грудь сразу перестало теснить.

Что новенького, моя киска? О-го-го-го…

Что новенького, моя киска. О-го-го-го…

Джонас снова надел на голову наушники, чтобы послушать забавную песенку в исполнении Тома Джонса.

Фрэнк Хеллер, потеряв дар речи, смотрел, как показатели работы жизненно важных органов Джонаса возвращаются в зеленую зону.

– Вот сукин сын…

Терри оглянулась на Мака, которой стоял возле CD-плеера. В одной руке он держал диск «Gun ‘N Roses», а указательным пальцем другой грозил девушке.

Восемнадцать тысяч футов…

Джонас уже вошел в привычный рабочий ритм, когда Ди Джей, прервав музыку, связался с ним на межсудовой частоте:

– Док, вы там справляетесь?

– Пока никаких проблем. А что у тебя?

– Думаю, все нормально. Этот проклятый трос запутался вокруг манипулятора. Совсем как телефонный провод у меня дома.

Джонас уменьшил скорость, чтобы планер Ди Джея мог обойти его по правому борту. Включив прожектор, Джонас увидел, что трос плотно намотался на манипулятор под рамой подводного аппарата.

– Ди Джей, если с тросом проблемы, то нам, пожалуй, лучше вернуться назад.

– У меня все под контролем. Когда мы доберемся до дна, я пару десятков раз разверну манипулятор и освобожу трос.

Джонас связался с Демарко:

– Трос Ди Джея запутался вокруг манипулятора. Ты можешь что-нибудь сделать там, наверху, чтобы ослабить давление.

– Ничего. У Ди Джея все под контролем. Мы будем за ним наблюдать. Советую тебе заняться своими делами. Все, конец связи.

Джонас проверил глубиномер: 19 266 футов. За сорок минут погружения они сумели преодолеть чуть больше половины расстояния до дна. Он потер глаза и попытался устроиться поудобнее на узком кожаном лежаке.

Лексановый купол затрещал. Давление окружающей его массы воды составляло 9117 фунтов на квадратный дюйм. Джонас внезапно почувствовал явные признаки надвигающейся клаустрофобии: лицо горело, кожу слегка покалывало.

Бывший нападающий футбольной команды Пенсильванского университета, входящей в конференцию «Большой десятки», сразу вспомнил, как в свое время, после ушиба головы во время матча с командой Университета Огайо, ему пришлось провести девяносто минут в аппарате для МРТ. Обтекаемые стенки аппарата были всего в нескольких дюймах над его головой и, словно дамоклов меч, казалось, грозили в любую минуту проломить череп.

Только мягкое свечения пульта управления «Эбис глайдера» позволяло хоть как-то ориентироваться в пространстве, не давая сойти с ума.

Джонас перевел глаза на внутреннюю поверхность капсулы, влажную от конденсации.

Почему я здесь?

Прошло несколько томительных минут. Показания датчика глубины погружения продолжали увеличиваться: 23 850… 28 400… 30 560… 31 200… Джонас уставился в темноту, руки дрожали от усталости и нервного напряжения. 33 120… 34 000…

Джонас почувствовал легкое головокружение, но приписал это повышенной концентрации кислорода в капсуле, а не действию своих таблеток. Он перевел глаза с чернильной воды на показания приборов на пульте управления. Температура океана за бортом составляла всего тридцать шесть градусов.