Большая книга ужасов — 6 - Эдуард Веркин

И тут в дверь постучали.

Я нацепил Выключатор на шнурок и спрятал его за пазуху.

Впрочем, постучали не в дверь, постучали в косяк – поскольку двери у нас не было.

Мы с Гундосовым дружно посмотрели на вход. На улице был дождь и темнота.

Постучали снова.

– Ну, войдите, – сказал я.

Половицы скрипнули, и в гостиную вошел капитан Орлов.

Я сразу понял, что это он. Не узнать было невозможно.

Капитан Орлов был похож на старую вешалку, на которой болтался драный черный плащ, забытый в фойе кинотеатра «Буревестник» в одна тысяча девятьсот тридцать втором году. Пыльный какой-то был капитан Орлов, хотя и мокрый.

А так ничего выдающегося, жмурик как жмурик. Мертвец в смысле. Я представлял легендарного вояку несколько по-другому. Сабля, эполеты, Георгиевские кресты. Благородный облик. Огонь во взоре. «Смирно, скотобаза, как стоишь перед офицером?!»

И по мордасам.

Оказалось все не так.

Кости, остатки хрящей, обрывки рубашки с кружевами, фуражка со сломанным околышем, кожаное галифе и почему-то совсем новые сапоги.

Еще волосы до пояса, придававшие капитану Орлову сходство с престарелым рок-музыкантом. Только без электрогитары. Засохшие глаза без век. На боку длинная деревянная кобура.

На героя мало похож. Скорее на объект интереса старьевщика. «Старые кости, тряпки, ветошь собираю!»

– Здравствуй, дедушка, – тупо сказал Гундосов.

– Мертвый человек, – выдал явившийся сверху Радист. – Порядка ста десяти лет, порядка сорока килограммов, порядка…

– Здравствуйте, ваше превосходительство! – сказал я. – Мы вас заждались, блин-с.

Тупо, да. Но тогда мне ничего в голову не пришло. А что еще можно было сказать капитану Орлову?

Капитан Орлов обвел немигающим взглядом всю нашу компанию. Остановился на Гундосове.

Гундосов дрожал. Капитан Орлов шагнул к нему и простер костлявые руки в родственном жесте. Он, судя по всему, был рад видеть потомка, пусть даже такого непрезентабельного, как Гундосов.

Пусть даже похожего на большого рыжего комара.

– Он меня опять похоронит… – тупо сказал Гундосов. – Закопает… я не хочу.

– Не тебя одного, – сказал я. – Не дергайся только, я попытаюсь что-нибудь придумать…

Капитан Орлов уже почти заключил своего правнука в объятия, но произошла одна неприятная штука – левая рука капитана Орлова не выдержала напора родственных чувств. Оторвалась и с доисторическим стуком упала на пол.

– У, – задумчиво выдал капитан.

Гундосов хлопнулся в обморок.

Радист принялся смеяться с лязгающим звуком. Примерно так:

– Гжха-гжха-гжха…

Совсем неуважительно он как-то смеялся, механически, так бы могла смеяться старая молотилка или камнедробильный станок. Такой смех даже меня бы обидел.

И уж тем более он обидел благородного белого офицера, хотя и пребывавшего в несколько потрепанном виде.

Капитан Орлов повернулся к Радисту. И хотя глаза капитана были совершенно мертвецкими, какое-то подобие ярости в них промелькнуло.

Натренированным движением лихой жмурик выхватил «маузер» и с костяным звуком нажал на курок.

«Маузер» рявкнул. Я никогда не предполагал, что пистолет может стрелять так громко. Особенно такой древний пистолет.

Тем не менее он стрелял.

Пуля попала Радисту прямо в лоб.

Раздался визжащий звук рикошета. Пуля отскочила ото лба Радиста и ушла в потолок. Сверху, со второго этажа, послышался протяжный стон, видимо, пуля попала точнехонько в разросшегося до размеров комнаты Дохода.

На лице капитана Орлова, вернее, на его остатках, проступило удивление. Он выстрелил еще.