Все хорошо, что начинается с убийства - Шарлин Харрис

— У моей жены было больше планов, чем у Пентагона, — мрачно произнес Дарси, но, похоже, расслабился.

Мы завернули за угол, оставив позади мужские комбинезоны, очень популярные в Шекспире, и очутились в небольшом отделе, отведенном под тренировочное снаряжение и одежду.

Там стоял детектив, тот самый Черный Хвост, и, скептически поджав губы, читал инструкцию к приспособлению для накачивания пресса.

Для меня это оказалось неожиданностью. Меня восхитило спокойствие, с которым детектив на меня посмотрел. Он крепче сжал брошюрку. Только это и могло служить намеком на то, что мы видимся не впервые.

— Лили, это Джаред Флетчер, — сказал Дарси. — У него стальной пресс, правда, Джаред?

Значит, здесь его звали Джаред. Теперь я узнала этого человека, даже вспомнила настоящее имя. На фотографиях в газете у него был такой же скептический вид. Мое дыхание участилось.

— Джаред, это Лили — самая крутая женщина в Шекспире, — со смаком закончил представление Дарси. — Вы должны друг другу понравиться.

Даже Дарси, похоже, уловил напряжение в молчании, последовавшем за этим.

— Вы уже знакомы? — спросил он, крутя желтоволосой головой, чтобы посмотреть на фальшивого Джареда, а после — на меня.

— Я встречал Лили в спортзале, — легко ответил тот. — Но мы по-настоящему не познакомились.

— Конечно. — Лицо Дарси прояснилось. — Тогда я вас оставлю. Джаред, мисс Лили нужны новые перчатки. Может, не помешает продать ей и доспехи, потому как она всегда, похоже, оказывается не в том месте и не в то время.

— Какой размер? — спросил черноволосый мужчина, когда Дарси нехотя отправился на свое рабочее место.

Я протянула руку, встретилась с ним глазами и спросила:

— А вы как думаете?

Он взял меня за руку и шагнул ближе. Внезапно этот закуток магазина показался мне уединенным и тихим, хотя я знала, что за тесно забитыми вешалками с одеждой есть люди. Второй рукой он дотронулся до синяка у меня на лбу. Бурое пятно там, куда он меня стукнул, было ничем по сравнению с другими подобными украшениями.

— Простите, — сказал Джаред.

Детектив был так близко, что я боялась — он услышит мой пульс. Я положила палец на его запястье, почувствовала толчки крови. Апатия, навалившаяся на мои плечи, как плотный туман, начала рассеиваться.

— Перчатки, — напомнила я скрипучим голосом.

— Верно, — сказал он, отступив, и огляделся по сторонам как новый служащий, каковым детектив и являлся. У него было не слишком много времени на то, чтобы тут акклиматизироваться.

— Вот, — показала я. — Женские среднего размера.

— У нас есть черные.

— Подойдут.

Он снял с полки пластиковый пакет и открыл его.

— Вам лучше примерить.

Я снова протянула руку, Джаред надел на нее перчатку и прочно застегнул на липучку вокруг запястья. Я согнула пальцы и, глядя на него, сжала кулак. Он улыбнулся, возле его рта появились глубокие складки. Улыбка полностью преобразила этого человека, выбив меня из колеи.

— Не бей здесь. Прибереги это на потом, — пробормотал он. — Ты замечательно дерешься.

Я вспомнила, как укусила его, и посмотрела на то самое ухо. Оно выглядело лучше, чем мое. Я давным-давно не встречалась с новым человеком. Еще больше времени прошло с тех пор, когда мне довелось общаться с тем, кто, по-видимому, не знал всех подробностей моей биографии.

— Давно здесь живете? — спросил он, как будто мы увиделись в первый раз, сделав стандартный шаг в начале беседы.

Я посмотрела на перчатку на правой руке, прикидывая, подходит ли она, и протянула левую.

— Больше четырех лет.

— У вас свое бюро обслуживания?

— Убираюсь в домах и выполняю поручения, — слегка резковато ответила я. — Работаю одна.

Его пальцы погладили мою руку, когда он натянул на нее вторую перчатку.

— Как думаете, они не слишком тугие? — спросила я, изображая сэйкэн-цуки,[28]чтобы почувствовать, как сидит перчатка.

Пальцы согнулись легче, чем я думала. Я попробовала ударить кулаком, словно молотом, потом посмотрела на ценник. Перчатки были очень дорогими, и мне лучше было убедиться в том, что они подходят. Я выбрала двадцатифунтовую штангу, стиснула гриф и подняла ее над головой. Меня очень неприятно удивило то, что она показалась мне тяжелой.

— Они слегка растянутся, Лили. Кстати, очень красивое имя.

Я бросила на него быстрый взгляд.

Он не отвел глаз.

— Я знаю, вы живете рядом с домом, где у меня квартира. Если бы я захотел вам позвонить, как вы записаны в телефонной книге?

Как будто он не мог спросить у Хоувелла или еще у кого-нибудь из горожан, если уж на то пошло. Я очень осторожно опустила штангу. Мне было чертовски приятно несколько минут чувствовать себя нормально.

— Бард, — сказала я. — Меня зовут Лили Бард.

Я знала: он это запомнит. Я не хотела видеть, как он на меня смотрит, взяла упаковку из-под перчаток из его внезапно застывших рук и вышла из закутка. Там я стянула перчатки, положила их на прилавок и обменялась несколькими ничего не значащими словами с Алом Ферраром, большим дружелюбным рыжим мужчиной, пальцы которого казались слишком толстыми для того, чтобы давить на кнопки кассы. За его спиной висели охотничьи луки, и я таращилась на них, пока он выбивал цену. Наконечники, висевшие за ним в пузырчатых пакетах, были неприятно остры, напоминая четыре бритвы, соединенные вместе. Мне едва верилось, что тот, кто будет пользоваться ими, не побоится прикрепить их к древку. Ал протянул мне пластиковый пакет с перчатками. Я с минуту тупо смотрела на кассира, потом покинула магазин.

Добравшись до машины, я постояла, глядя в небо, потерявшись в серой пустоте мрачного ноябрьского дня. Влажные листья были свалены в кучи в дальних частях парковки. Этим вечером синоптики снова обещали дождь.

Я услышала сзади шаги. На меня снова накатила волна апатии, накрывшая с головой. Я так устала, что едва могла двигаться. Мне хотелось, чтобы приближающиеся события уже закончились, побыть где-нибудь в другом месте, пока они происходят.

— Почему вы вот так убежали?

— Вам лучше вернуться в отдел, или вы провалите прикрытие.

— Я работаю, — резко сказал он.

— День и ночь. В магазине и еще кое-где, Джек.

Мгновение длилось молчание.

— Посмотрите на меня, черт возьми!

Если бы я не посмотрела, это показалось бы ему слишком жеманным. Поэтому я перестала пялиться в мрачное небо и взглянула в хмурое лицо Джека Лидса.