Войны некромантов - Андрей Дашков

Фридрих Кирхер знал, что обречен, но именно отсутствие надежды заставляло его действовать хладнокровно и четко.

Он почуял неладное еще тогда, когда узнал о болезни Гуго и внезапном отъезде Марты. Ему стало ясно, что его подставили. Нелепая операция в Санкт-Фейте была всего лишь отвлекающим маневром и не могла закончиться иначе, кроме как провалом и пленом. Таким образом, его чудесное спасение также было запрограммировано...

Кирхер понял, что оказался лишним. Его использовали, как дешевую шлюху, обеспечив алиби этому придурку Рудольфу, вернувшемуся с того света с завидно стерильными мозгами. Поскольку Фридрих знал человека, от которого получил задание, у него в запасе оставался последний козырь. В его положении это было слабым утешением.

Кирхер позаботился о спасении собственной шкуры сразу же после аудиенции у губернатора. Он прослужил империи достаточно, чтобы понимать: бегство практически невозможно. Тем не менее, он рискнул и этим обеспечил себе пару часов форы.

Ему удавалось скрываться в течение полутора суток в сравнительно густонаселенном центре Клагенфурта. Но так продолжалось до тех пор, пока им не занялись всерьез. Теперь он имел неприятности по полной программе: с миражами, слуховыми галлюцинациями, иллюзиями болей и искажениями воспоминаний.

* * *

...Жители квартала имени Вольфа Мессинга выползали из своих домов, разбуженные воплями полицейских сирен. Прятаться было бессмысленно и даже опасно для здоровья – во время охоты полицейские нередко применяли газ, и тогда лучше было находиться на свежем воздухе.

Методы поддержания порядка претерпели значительный прогресс. На технов, подозреваемых в анти-имперской деятельности или политической неблагонадежности, охотились полицейские-телепаты – без оружия, потягивая кофе в тишине кабинетов с кондиционируемым воздухом, – и обычно находили жертву прямо в постели – тепленькую и парализованную наведенным кошмаром, после чего оставалось только казнить ее или отправить в Сумеречную Зону. Сегодняшняя шумиха означала, что психоты преследовали кого-то из своих...

По бледному лунному диску пробегали рваные облака. Эхо многократно билось в лабиринте незыблемых стен. Город, погруженный во тьму, скрывал больше опасностей для неискушенного странника, чем дикий лес. Над глубокими ущельями улиц перемалывали воздух винты полицейских «линксов» и «кобр», отмеченных старыми следами армейских опознавательных знаков. Лучи прожекторов метались по ослепшим окнам и фигуркам технов, разжигавших костры прямо на тротуарах. Охота могла затянуться до утра, а лужи уже подернулись льдом. Впрочем, в квартирах было ненамного теплее... Люди собирались у костров, согревались, как могли, покорно ожидая рассвета. Затерянные в собственном городе, они предпочитали не вмешиваться в чужие игры. Все, чего они хотели, – это протянуть как можно дольше...

* * *

Облава двигалась от центра к рабочей окраине. Естественно, члены графской семьи имели привилегии. Им были обеспечены безопасность, острые ощущения и прекрасный обзор. Каждый из них выбрал себе средство передвижения по собственному вкусу, а лучшим оружием все же оставались мозги. Только самые примитивные из них, вроде бастарда Рудольфа, нуждались кое в чем еще.

Кирхер прятался в заброшенном доме. После дозы стрихнина его восприятие обострилось до звериного уровня. Он различал цвета в полутьме и чуял запах бензина, доносившийся из запертого подземного гаража. Впрочем, его защита была несовершенна: в голове постоянно звучали каприсы Николо Паганини. Кто-то из бывших коллег транслировал музыку прямо в его мозг.

Кирхеру были хорошо знакомы эти подлые штучки, и он, конечно, поставил экран, но посторонний фон все равно оказался интенсивнее, чем хотелось бы. Это немного мешало ему ориентироваться, не говоря уже о том, что скрипка медленно распиливала его нервы на сантиметровые куски. Кто-то намеренно выбрал ненавидимые им тембр и гармонии, повторяя одни и те же фрагменты каприсов с завидным терпением.

Дистанция между Кирхером и преследователями сократилась до минимума. Пора было выбираться из подполья. Фридрих побежал по облюбованному им подвалу, распугивая крыс. Более крупные, двуногие животные пока играли роли статистов и не представляли серьезной опасности.

Потом перед ним возникла глухая стена, которой не было еще вчера. Это была грубая, топорная работа, поэтому он даже не замедлил бега, и стена растаяла, как только его руки пронзили серую нематериальную пелену.

Развилка. Тут пришлось задержаться. Куда бежать – налево, направо? Центр памяти начал давать сбои. Справа его ждала синяя «ауди», слева – белый «мерседес». Одно из воспоминаний было ложным. Для борьбы с этой двойственностью существовали косвенные методы. У охотников наверняка не было времени, чтобы отследить полные ассоциативные ряды... Фридрих вдруг вспомнил белые больничные потолки своего детства и повернул направо.

И все-таки он засиделся в укрытии и подпустил загонщиков слишком близко. Кирхер не сомневался в том, что губернаторская семейка не откажет себе в удовольствии поохотиться на предателя. И еще Габер... Вспомнив своего бывшего шефа, Фридрих сжал кулаки. Его ярость была бессильной, вредной для него самого, и от этого становилось еще больнее. Назойливые звуки скрипки стали громче и заглушили доносившийся снаружи вой сирен...

Он проник в гараж через узкую заднюю дверь и понял, что опоздал. Два человека, засевшие здесь, открыли по нему огонь из автоматов. Резкая боль опалила плечо. Ему пришлось шарахнуться обратно в проход, и он потерял еще немного времени, анализируя обстановку. Иллюзия обстрела была полной: он ощущал запах пороха, слышал звон выбрасываемых гильз и даже видел сколы на кирпичах там, где в них якобы попадали пули. Отсутствовала только кровь на его предплечье.

Проверив это, он направился к машине, даже не вынимая пушку из кобуры. Двое в длинных плащах опустошили магазины своих «галилов», но момента их исчезновения Фридрих не видел. Он отдавал часть своей энергии электродвигателю привода, открывавшего ворота. Когда выезд освободился, Кирхер был единственным живым существом в гараже.

Пока прогревался мотор, Фридрих пытался прощупать близлежащие улицы узконаправленным лучом «психо», но безрезультатно: жители города создавали слишком много помех. Призраки людей тускло светились в туманном пространстве и сливались в неразличимый хоровод...

Кирхер открыл глаза и увидел, что выдыхает белые облачка пара. Стекла машины начали запотевать. Он опустил их еще и на тот случай, если придется стрелять. Затем извлек из кобуры свой «вальтер» П-88 и положил его под правое бедро. Отпустив сцепление, он резко бросил «ауди» вперед. Преодолев крутой подъем, его тачка выскочила из гаража.