Анна в кроваво-алом - Блейк Мастерс

– Черт, вы серьезно?!

Я не спорю. Слова и правда кажутся глупыми. Я знаю, что магия работает, знаю, что она реальна, но не знаю, почему она иногда должна быть такой скабрезной.

– Распеваем непрерывно и так входим в дом. Освященный круг войдет вместе с нами, хотя камни останутся снаружи. Я понесу гадальную чашу. Когда войдем, я наполню чашу, и мы приступим.

Кармель смотрит на гадальную чашу, представляющую собой блестящее серебряное блюдо.

– И чем ты ее наполнишь? – спрашивает она. – Святой водой?

– Скорее всего минералкой, – отвечает Томас.

– Ты забыл про трудную часть, – говорю я, и все смотрят на меня. – Ту, где мы должны заманить Анну внутрь круга и бросить в нее куриные лапы.

– Вы серьезно?! – снова стонет Уилл.

– Мы не бросаем куриные лапы, – Томас закатывает глаза от нашей тупости. – Мы кладем их рядом. Куриные лапы оказывают на духов успокаивающее воздействие.

– Ну, это будет нетрудно, – говорит Уилл. – Трудно будет заманить ее внутрь человеческого круга.

– Как только она окажется внутри, мы будем в безопасности. Я сумею дотянуть до этого момента и воспользоваться гадальной чашей и даже не испугаться. Но круг разрывать нельзя. Ни в коем случае – до тех пор пока заклятье не закончит действовать и она не ослабеет. И даже тогда нам, наверное, лучше побыстрее убраться оттуда.

– Отлично, – говорит Уилл. – Мы можем потренироваться во всем, кроме того, что способно нас убить.

– Это лучшее, что мы можем, – говорю я. – Так что давайте петь.

Я стараюсь не думать о том, какие мы жалкие дилетанты и как все это глупо.

Морвран, насвистывая, проходит через лавку, начисто нас игнорируя. Только одно выдает его осведомленность о нашей затее – он переворачивает табличку на двери с «открыто» на «закрыто».

– Погодите минутку, – говорит Уилл. Томас как раз собрался начать петь, и заминка явно выбивает у него почву из-под ног. – Почему мы собираемся убраться оттуда после заклятья? Она же ослабеет, так? Почему нам не убить ее тогда же?

– А это мысль, – отзывается Кармель. – Верно, Кас?

– Ага, – говорю. – В зависимости от того, как пойдет. Мы не знаем, сработает ли оно вообще.

Не очень-то убедительно. Думаю, большую часть фразы я произношу, уставившись на свои ботинки. Как назло, замечает это именно Уилл. Он делает шаг назад, выходя из круга.

– Эй! Во время заклятья ты не должен этого делать! – вскрикивает Томас.

– Заткнись, урод, – презрительно бросает Уилл, и волосы у меня на загривке встают дыбом. Он смотрит на меня: – Почему это обязательно должен быть ты? Почему непременно ты должен это сделать? Майк был моим лучшим другом.

– Это должен быть я, – отвечаю бесстрастно.

– Почему?

– Потому что именно я умею пользоваться ножом.

– Да что в этом трудного? Режь да пыряй! Любой дурак это может.

– В твоих руках он не сработает, – говорю. – Для тебя это будет просто нож. А просто нож Анну не убьет.

– Не верю, – говорит он. Уперся.

Дело дрянь. Участие Уилла мне необходимо – не только потому, что он замыкает круг, но отчасти потому, что я чувствую себя до некоторой степени в долгу перед ним, вроде как он должен быть с нами. Из всех, кого я знаю, Анна обошлась ему дороже всего. И что мне делать?

– Едем на твоей машине, – говорю. – Все. Пошли. Прямо сейчас.

Уилл за рулем и подозрительно косится на меня на переднем сиденье. Кармель с Томасом сидят сзади, и у меня нет времени предаваться раздумьям о том, как потеют сейчас у Томаса ладони. Мне нужно доказать им – всем им, – что я тот, за кого себя выдаю. Что это мое призвание, мое предназначение. И, наверное, будучи крепко побит Анной (не важно, признаю я это или нет), я хочу снова доказать это самому себе.

– Куда едем? – спрашивает Уилл.

– Это ты мне скажи. Я не специалист по Тандер-Бей. Отвези меня туда, где водятся привидения.

Уилл переваривает информацию. Напряженно облизывает губы и косится на Кармель в зеркале заднего вида. Вроде бы он нервничает, но я знаю, что у него уже есть хорошая идея насчет того, куда поехать. Все мы хватаемся за что-нибудь, когда он неожиданно разворачивается на 180 градусов.

– Полицейский, – говорит он.

– Полицейский? – переспрашивает Кармель. – Да брось. Это же выдумки.

– Всего пару недель назад все было выдумками, – парирует Уилл.

Мы пересекаем город, проезжаем торговый район и углубляемся в промзону. Пейзаж меняется каждые два-три квартала: сначала деревья, щедро украшенные золотой и багряной листвой, потом светофоры и яркие пластиковые вывески и, наконец, железнодорожные пути и голые, никак не помеченные бетонные коробки. Лицо у сидящего рядом со мной Уилла мрачное и вовсе не любопытное. Он ждет не дождется показать мне, что там у него в рукаве. Он надеется, что я провалю испытание, что я им просто мозги пудрю.

В свою очередь, Томас за спиной у меня выглядит как возбужденный пес, не знающий, что его везут к ветеринару. Должен признать, я и сам несколько взвинчен. Мне редко предоставляется возможность похвастаться своей работой. Не знаю, что мне не терпится сделать больше: произвести впечатление на Томаса или заставить Уилла подавиться собственным самодовольством. Разумеется, Уилл пойдет первым.

Машина почти ползет. Уилл пристально вглядывается в здания по левую руку от нас. Одни напоминают склады, другие – многоквартирные комплексы с низкой арендой, которыми некоторое время не пользовались. Сплошной выцветший песчаник.

– Приехали, – говорит он и себе под нос добавляет: – Кажется.

Паркуемся в переулке и выходим. Оказавшись на месте, Уилл, похоже, подрастерял энтузиазм.

Вынимаю атам из рюкзака и вешаю на плечо, затем отдаю рюкзак Томасу и киваю Уиллу – мол, веди. Следуя за ним, мы обходим фасад здания, проходим еще два и наконец добираемся до старого на вид дома. Наверху застекленные, квартирного типа окна и один заколоченный оконный проем. Заглядываю за угол и вижу пожарную лестницу с опущенным нижним пролетом. Дергаю входную дверь. Не знаю, почему она не заперта, но тем лучше. Мы бы представляли собой чертовски подозрительную картину, вздумай карабкаться по пожарке.

Когда мы входим в здание, Уилл движением головы указывает на лестницу. Запах стоит такой затхлый, кислый и нежилой, словно здесь жило слишком много разных людей и каждый оставил по себе амбре, плохо сочетающееся с остальными.

– Ну что, – говорю я. – Не собирается ли кто-нибудь рассказать мне, во что мы намерены вляпаться?

Уилл ничего не говорит. Он просто бросает взгляд на Кармель, и та послушно начинает:

– Лет восемь назад в квартире наверху были захвачены заложники. Какой-то железнодорожный рабочий спятил, запер жену и дочь в ванной и принялся размахивать пистолетом. Вызвали полицию, те отправили наверх переговорщика. Вышло не очень хорошо.