Сезон охоты - Дин Винсент Картер

— Ну что? Что там получилось?

— Вначале этот случай перешел из разряда странных в шокирующие.

— Да уж!

— А теперь… — Эванс бросила папку на стол. — В абсурдные!

Гулд открыл папку.

— ДНК волоса, — продолжала Эванс, — совпадает с ДНК человека, арестованного за нападение девять лет назад. Его оправдали, но результаты остались в базе данных. В любом случае, посмотри внимательнее.

— Бессмыслица какая-то! — Гулдсморщиллоб. — Наверное, в лаборатории ошиблись!

— Знаю, звучит безумно. Но если поразмыслить, все встает на свои места… — ответила Эванс.

Вдруг на столе зазвонил телефон. Эванс подняла трубку. В тот же самый момент затрещал телефон Гулда. Записав что-то в блокнотах, полицейские почти одновременно закончили разговоры и посмотрели друг на друга.

— Ты первая, — сказал Гулд.

— У нас вызов в Национальную галерею. Сумасшедший решил, что он животное, и ведет себя соответствующим образом. Думаю, это может быть связано с сегодняшними событиями. Похоже, там видели ликантропа. Поехали!

Они взяли куртки с вешалки.

— А у тебя что? — спросила Эванс.

— Все тоже самое. Только по описанию человек вообразил себя гориллой.

Напарники вышли из кабинета в коридор, там их задержал коллега.

— Нам только что сообщили о трупе на свалке. Похоже, ваша тема — нападение животного.

— Когда наступила смерть? — поинтересовалась Эванс.

— Несколько часов назад.

— Тогда это может подождать.

Полицейские поспешили на улицу к припаркованной машине.

— События развиваются с молниеносной скоростью, — Гулд покачал головой. — Вначале он появляется в магазине, а потом сразу еще два происшествия.

— Ага, — ответила Эванс, сев за руль. — По правилу трех в галерее все должно закончиться.

— Ты уверена, что результаты ДНК правильные? — спросил Гулд по дороге в Национальную галерею.

— Ты же видел документы! Кажется, все сходится, ты так не считаешь? Словно гигантская абсурдная мозаика…

— Но его же похоронили! Кто-то совершил ужасную ошибку…

— Да, — согласилась Эванс, маневрируя между машинами. — Тут ты прав!

* * *

— У тебя три секунды, говори или я стреляю! — сказал Мейсон. — Раз… два…

— Хорошо, — начал Галлер. — Я расскажу тебе, но мальчик не должен увидеть меня, даже когда я умру. Пообещай, что сохранишь мою тайну.

— Что за тайна?

— Он… — Галлер закашлялся, и ему пришлось начать снова. — Он заставил меня вспомнить, кем я был когда-то. Я увидел его лицо и…

— И кем ты был?

— Отцом.

— И что? Этим ты меня не разжалобишь! Прости, сейчас нет времени на мелодрамы!

Звук сирены приближался. Мейсон заторопился.

— Я был его отцом! — воскликнул Галлер.

* * *

— Итак, получается, он погиб восемь лет назад, — рассуждал Гулд, вцепившись в сиденье, пока Эванс набирала скорость. — Тело увезли с места аварии и похоронили, есть записи.

— Да, есть. Но труп никто не опознавал. Зафиксировано, что раны, вероятно, нанесенные диким животным, полностью обезобразили лицо. Ребенка не захотели травмировать еще больше. Тела родителей отправили в Великобританию и почти сразу же похоронили.

— Господи, никто не проверил! — воскликнул Гулд.

— Нет, именно поэтому сейчас мы имеем то, что имеем. А знаешь, что беспокоит меня больше всего?

— Что?

— Мне его становится жаль!

— Почему?

— Теперь можно догадаться, как все произошло.

— И как?

— Машина сорвалась с дороги. Возможно, после нападения какого-то существа. Семья в шоке. Животное без труда добирается до них и вытаскивает из автомобиля взрослых. После того, как оно покончило с родителями, чудовище возвращается к машине за ребенком. Но отец оказывается жив. Из-за укусов оборотня он сам превращается…

— Вполне вероятно…

— Да. И мы знаем, что личность человека не меняется, когда он становится человековолком. Конечно, физические трансформации влияют на поведение, но вот разум остается тем же. Тогда, сразу же после аварии, какой ты думаешь в первую очередь сработал инстинкт у отца, когда уже будучи оборотнем он открыл глаза и увидел искореженную машину и чудовище?

— Защитить семью… А если они погибли… Месть?

— Именно! В ярости он раздирает чудовище на части. Возможно, то не ожидало мгновенной атаки.

— А дальше?

— Дальше отец переодевает тело того, другого оборотня, который после смерти снова превратился в человека, в свою одежду. Вероятно, калечит до неузнаваемости лицо и исчезает. Потом блуждает по Австрии. Кое-как прячется от людей до сегодняшнего дня…

— Да, но какой нормальный отец бросит своего ребенка? Получается, ему было наплевать, что случится с сыном, иначе он бы вернулся за ним?

— Тут ты ошибаешься. Если бы он остался с сыном, то подверг бы его большей опасности. Он решил забыть прежнюю жизнь, чтобы самому же не навредить ребенку. Великая жертва… Как же нужно любить сына, чтобы решиться на такое!

— И все же он вернулся, — сказал Гулд, не убежденный объяснениями Эванс.

— Да, но я не думаю, что Мур вернулся за сыном. Скорее всего, проклятие сделало свое дело, и он забыл, почему раньше держался от Англии подальше. Оно и вправду может влиять на человека по-разному. И хотя личность остается той же, проклятие ведет к психологическим изменениям.

— Да уж, с этим не поспоришь!

* * *

— Что?!

Рука Мейсона, державшая пистолет, дрогнула.

— Трудно поверить, да?

— Это правда?

— Да.

— О, боже!

Мейсон судорожно пытался сопоставить то, что рассказал ему Ганс, с гибелью родителей Герри. Если старик прав, и действительно было только три оборотня, и это третий, то получается, что второй убил родителей мальчика или, по крайней мере, пытался убить, а Ганс охотился за отцом Геронтия!

— Странно, — продолжал Галлер. — Я почти забыл о сыне и жене, пока сегодня… Как он оказался замешан в этом деле?! Я не знал, что он был в театре. Я не знал, что он был с тобой…

— Нет, я не могу поверить. Ты убил его родителей, а теперь пытаешься обмануть меня!

Но Мейсон уже сомневался, что сможет нажать на спуск.

— Не представляешь, как было сложно оставить тогда сына. Я потерял жену. Я понимал, в кого превратился и насколько стал опасен. Мне нужно было уйти, чтобы не причинить ему вреда. Сомнения терзали меня, но сына все-таки пришлось оставить.