Пророки - Либба Брэй

– Детка, ты знаешь, что это означает?

– Что?

– Что ты можешь угостить меня обедом! Мистер Регги! – позвала она. – Я возьму сандвич с отбивной, запишите его на счет Гэйба. И еще молочный коктейль!

Она покосилась на Мемфиса:

– Что тебя гложет, дружище?

– Просто в последнее время сплю не очень.

– Неужели? – Альма хитро поджала губки. – И как же ее зовут?

– Ее зовут Беренис, и она очень настойчивая цыпа, – влез Гэйб и прыснул со смеху. Он хлопнул ладонью по столу, так что талисман с кроличьей лапкой подпрыгнул.

– Никого у меня нет, – быстро ответил Мемфис.

– Вот в этом и проблема, братишка. – Гэйб вытер глаза. Он приправил свой сандвич острым соусом с солеными огурцами и уксусом. У Мемфиса от одного взгляда на него начинало жечь во рту. – Тебе нужно отвлечься от своей писанины и пойти со мной в клуб в эту субботу. Найдем тебе какую-нибудь девчонку.

Альма скорчила гримаску.

– Гэйб, как ты можешь есть такую отраву?

– Благодаря ей я всегда в тонусе, детка.

Мемфис насыпал немного сахара в свой кофе.

– Мне не нужна какая-нибудь девчонка. Мне нужна девушка.

Задрав подбородок, Альма взмахнула мизинцем и насмешливо-поэтичным тоном произнесла:

– Ага. Девушка.

Гэйб принялся ей подыгрывать:

– Вот я и говорю, приятель. Я постараюсь для тебя как следует.

Они вдвоем, как обычно, принялись подтрунивать над Мемфисом, словно он был заносчивым снобом. Он прекрасно знал, что нельзя демонстрировать им свое недовольство и реагировать на подколки, поэтому просто широко улыбнулся и подхватил с дивана рюкзак.

– Мне нужно сходить на Сан-Хуан-Хилл, сделать одно дельце для папы Чарльза. Да, и спасибо за обед, Гэбриэл.

Гэйб попытался прокричать ему в спину что-то дерзкое, но Мемфис быстро вышел из кафе, оставив друга платить по счету.

– Эй, мистер Кэмпбелл, это вы? – в кресле перед парикмахерской Флойда пристроился слепой Билл. Иногда Флойд специально для него выставлял на улицу старое плетеное кресло, чтобы тот мог сыграть что-нибудь для посетителей или просто погреться на солнышке. – Я знаю, что это вы, не пытайтесь обмануть старого Билла. Мой номер сегодня сыграл?

– Нет, сэр, простите. В другой раз вам обязательно повезет.

– Я слышал, что люди выиграли что-то, когда поставили на дату того убийства под мостом.

– Да, некоторые любят так делать.

– Хм-м-м. – И слепой Билл сплюнул в сторону. – Ничего хорошего из этого не выйдет. Нельзя ставить на числа, связанные с убийством, если тебе интересно мое мнение.

– Я тут ни при чем, только ставки записываю.

– А мне продолжает сниться то же самое число. Постоянно. Я вижу дом, вижу, что висит номер на нем, но не могу разобрать.

Мемфис еще никогда не раздумывал о снах слепых. Как слепой Билл мог увидеть дом и номер на нем, если он вообще не способен был видеть? О нем ходило множество слухов: ослеп, выпив плохого виски, избит до полусмерти за невыплаченный карточный долг, обидел женщину, и она прокляла его. Некоторые поговаривали, что он проиграл зрение в карты дьяволу и теперь лихорадочно пытается спасти свою душу. Люди вообще говорили много чуши.

Ворон снова закаркал. Слепой Билл повернулся на звук.

– К нам прибыл вестник! Вопрос только в том, за кем он пришел – за мной или тобой?

Он засмеялся хриплым смехом, в жутковатый унисон с карканьем ворона.

* * *

Тета ворвалась в театр «Глобус» в пальто леопардовой расцветки, залихватски наброшенном на одно плечо, и с сигариллой в ярко накрашенных губах. Не снимая солнечных очков, она прошла по центральному ряду в зрительном зале, мимо пустых мест. Остальные актеры труппы вовсю репетировали номер «Гейша». Тета считала его самым идиотским и пошлым из тех, что они вообще когда-либо ставили. А глупых и пошлых номеров у них было предостаточно.

Режиссер-постановщик обжег ее злобным взглядом:

– Так-так. Не ее ли величество решила наконец осчастливить своим присутствием нас, недостойных? Тета, ты на час опоздала!

– Не слетай с катушек, Валли. Я уже здесь. – Она украдкой обменялась взглядами с Генри, сидевшим за пианино. Тот покачал головой, и Тета равнодушно пожала плечами.

– Она считает себя лучше остальных, – прошипела одна из танцовщиц, маленькая ведьма Дэйзи.

Тета даже не посмотрела в ее сторону. Она бросила модное пальто в одно из кресел первого ряда, потушила сигарету в режиссерской чашке с кофе и поднялась на сцену.

Казалось, у режиссера сейчас пойдет дым из ушей.

– Когда-нибудь, Тета, – прорычал он, – ты выкинешь такой фортель, что его и Фло Зигфелд не простит, и я с огромным удовольствием вышвырну тебя…

– Ты будешь весь день языком молоть, или мы приступим к работе? – прервала его Тета.

Она принялась двигаться в идеальном ритме. Этот номер Тета могла исполнить во сне. Но Дэйзи она все же хорошенько толкнула, чисто в воспитательных целях. Дэйзи исходила ядом, потому что как-то раз Тете доверили исполнить номер из ее репертуара, и она получила отличные отзывы в газетах.

– Это был мой фирменный танец, – бурчала Дэйзи в раздевалке. – А ты утащила его у меня прямо из-под носа!

– Я не могла украсть то, что тебе не принадлежит, – парировала Тета, и Дэйзи швырнула в нее банкой кольдкрема, промахнувшись на добрых полметра – с глазомером у нее было так же плохо, как и с чувством ритма. Как всегда, Дэйзи пошла жаловаться Фло, тот поддался и доверил ей главную роль в номере «Поклонение Баалу», закрывавшем шоу.

Тета ужасно устала держаться в чьей-либо тени. Особенно людей, которые едва ли были вполовину так же талантливы.

В пять объявили перерыв, и Тета уселась за пианино рядом с Генри.

– Ты будто с уроков сбежал, – поддразнила она. На Генри был кардиган и соломенная шляпа.

– Это такой стиль, дорогуша.

– Ген, мы с тобой слишком талантливы для этого вшивого шоу.

Генри тихо, расслабленно наигрывал какую-то мелодию. Когда его пальцы касались клавиш, он казался счастливее. Будто изливающаяся из самого сердца музыка была способна затмить все горести.

– Согласен, дорогуша. Но нам нужно платить за квартиру.

Тета поправила шов на чулках, чтобы он стал идеально прямым.

– Как Фло оценил новую мелодию?

Мягкую улыбку Генри сменила нахмуренная гримаса. Он сыграл какой-то печальный аккорд и остановился.

– Ровно так, как я и ожидал.

Тета забрала у него шляпу и водрузила себе на голову.