Призрачная любовь - Лаура Уиткомб

Когда зазвенел звонок, мы отступили на шаг друг от друга. Я не знала, сколько прошло времени — час или пять минут. Хорошо, что он прижал меня к стене, иначе у меня подкосились бы ноги. Мы оба задыхались от страсти. Джеймс осмотрел аллею в надежде, что за нами никто не наблюдал. Но несколько парней все еще оставались во дворе, не спеша расходиться по классам. Я не сдержалась. Он оказался лучше, чем шоколад или пунш. Вкус его поцелуев пробуждал во мне неимоверный аппетит. Я обвила руками его шею и вновь прижалась к нему.

Меня пронзила молния воспоминаний — мои пальцы в волосах цвета зрелой пшеницы, густые бакенбарды и горло с крохотным полукруглым шрамом. По моей спине пробежал озноб. Я встряхнула головой, отбросила это видение, и рядом со мной остался только Джеймс, с его темной челкой, закрывавшей один глаз. Я просунула руки под его рубашку, лаская гладкую кожу, источающую жар. Мои губы нацелились в ямку на его горле, но он отстранился от меня.

— Подожди, — сказал он. — Какой у тебя сейчас урок?

Мне потребовалось время, чтобы вспомнить:

— Государственное управление.

Он все еще задыхался от возбуждения:

— Что будет потом?

— Библиотечная практика.

— А четвертый урок?

— Внеклассные занятия.

— Тогда встретимся здесь на третьей перемене.

Наши сумки с книгами все еще лежали на земле — там, где мы бросили их. Он поднял мою сумку и помог накинуть ремень на плечо.

— Спасибо, Джеймс, — сказала я.

Мне нравилось произносить его имя.

Он улыбнулся:

— Ты знаешь, где твоя классная комната?

— Я провела в этой школе долгие годы.

— Извини, забыл.

Джеймс быстро осмотрелся по сторонам и снова поцеловал меня. Он льнул ко мне с такой силой, как будто хотел убедиться в моей реальности. Через секунду он повернулся и побежал по аллее. Мне не составило труда найти свой класс. Когда я вошла в кабинет, все посмотрели на меня.

— Прошу прощения за опоздание.

Я присела в небольшом реверансе. Ребята засмеялись. Учительница, не став наказывать меня, сделала пометку в классном журнале. Я села на пустую парту в заднем ряду и замкнулась в себе. Все мои мысли крутились вокруг того, какой нежной была кожа на горле Джеймса под моими страстными поцелуями. И еще мне чудилось, что запах его волос напоминал аромат холодного зимнего леса.

Я открыла блокнот, но объяснения учительницы казались мне такими же путаными, как следы мышей. Глядя на белые промежутки между словами, я заметила, какими детскими выглядели мои запястья и небольшие ладони. Но разве не постыдно для такого юного тела иметь столь плотские желания? Была ли я старше, когда в прошлой жизни почувствовала это томление? Услышав звонок, я побежала в библиотеку. Мне почему-то подумалось, что Джеймс тоже придет туда. Я с яростной тоской выискивала его в проходах между стеллажами. Старания оказались напрасны.

Библиотечная практика состояла в основном из возвращения книг на полки. Я толкала нагруженную тележку по проходам. Некоторые школьники выполняли индивидуальные задания. Они сидели за длинными столами в читальном зале и писали рефераты. Один парень спал. Расставив на полках свою часть книг, я выбрала несколько романов и сборников стихов. Дежурная по библиотеке недоуменно покосилась на стопку, которую я выложила перед ней на стойке.

— Как много книг я могу взять домой?

Когда Джеймс встретился со мной за ящиками и бидонами, моя сумка распухла от книг. Сначала он долго целовал меня, придерживая за плечи — наверное, не хотел, чтобы я прижималась к его телу. Затем он попытался поднять мою сумку:

— Господи! Что там такое?

— Мне сказали, что я могу брать из библиотеки до двадцати книг за один раз.

— Между прочим, сейчас книги делают в мягких обложках!

Он передал мне свою сумку и обеими руками поднял мою:

— Иди за мной.

Я последовала за ним в школьный театр. Пожарный выход был прикрыт лишь деревянным заграждением. Джеймс открыл дверь и убедился, что нас никто не видит. В небольшом коридоре было очень темно. Я прикоснулась к его лицу, но он сказал:

— Подожди.

Сжав мою руку, он повел меня по узкому проходу за сценой. Мы шли мимо лестниц и больших холстов, натянутых на деревянные рамы. Наши шаги создавали гулкое эхо. В воздухе пахло плесенью и древесными стружками.

Когда мы подошли к большой деревянной лестнице, Джеймс сунул наши сумки под стол. Он указал рукой наверх, и я без колебаний поднялась по ступеням. Высоко над сценой располагалась платформа, накрытая толстым черным занавесом. Она походила на постель с бархатным покрывалом. Размеры помоста соответствовали весельной шлюпке. Я могла свободно стоять под перекрещивающимися балками, но Джеймсу приходилось пригибать голову. Платформа напоминала домик на дереве. Будучи призраком, я никогда не посещала это место. Мне захотелось снять туфли и пройтись по черной ткани босыми ногами. Сцена в двадцати футах ниже казалась волшебным озером тьмы.

— Мисс Элен, — сказал Джеймс. — Ты можешь отказаться.

Он стоял, ухватившись одной рукой за верхнюю перекладину.

— Если ты думаешь, что я воспользовался ситуацией…

— Насколько мне известно, мы единственные в своем роде. Других таких нет на всем белом свете. Перед глазами Бога мы естественная пара.

Это было все, что он хотел знать. Не прерывая ласк и поцелуев, мы начали раздевать друг друга. Он пытался снять мое платье через голову, а я сражалась с его штанами, на которых оказалось слишком много пуговиц. Одна из моих туфель слетела с платформы и со звуком, похожим на выстрел, упала на сцену.

Довольно странно, но, раздевая его, я не чувствовала никакого стыда. Прежде меня часто шокировало агрессивное поведение современных женщин, когда они в книгах и фильмах толкали своих партнеров на ложа или останавливали лифты между этажами. Даже миссис Браун пугала меня своими внезапными попытками обольстить возлюбленного. Она так быстро пробуждала желание уравновешенного мистера Брауна, что я едва успевала убегать от них во двор или на крышу. Конечно, я не помнила своих наставниц в прошлой жизни и их слов о правильных манерах юной девушки. Тем не менее я знала этикет: невеста, приукрасив себя, молча ожидала команду жениха и затем отдавалась ему, словно своему господину. Его удовольствие являлось главной целью, а ее чувства, если они возникали, оставались, как правило, в секрете. Но сейчас все изменилось. Любое событие, связанное с Джеймсом, казалось новым для меня.

Я удивлялась своей смелости. Когда мы легли на черную бархатную ткань, нас отделяла друг от друга только кожа. Он провел рукой по моему бедру, ввел в меня свою плоть, и я застонала от острой боли.

— Ты в первый раз занимаешься сексом? — спросил Джеймс.