Закрытая школа. Противостояние - Ольга Заровнятных

* * *

Проведя свой урок, Виктор раскладывал по полкам учебные пособия в тот момент, когда зазвонил городской телефон. Виктор снял трубку.

– Меня зовут Станислав Катаев, – представился звонящий. – Я историк, пишу диссертацию о нацистских ученых, которые после войны работали в советских шарашках. Надеюсь, вы не откажете мне в помощи?

– Не понимаю, какое отношение это имеет к нашей школе? – спросил Виктор.

– Странно, что вы не в курсе, – удивился Стас. – Именно ваши ребята помогли мне найти доказательства, что на территории усадьбы существовала подобная тайная организация.

Виктор ошеломленно приложил руку ко лбу, не в силах поверить в услышанное.

– Я хотел бы приехать, сделать несколько фотографий, – сообщил Стас. – И поблагодарить ребят – они очень помогли мне в расследовании.

– О каких ребятах вы говорите? – спросил Виктор, пытаясь собраться с мыслями.

– В основном я общался с Андреем Авдеевым, – простодушно сказал Стас.

– Хорошо, приезжайте! – решительно согласился Виктор, услышав имя своего племянника. – Когда вам удобно?

– Чем раньше, тем лучше, – ответил Стас. – Завтра или послезавтра…

Договорившись о встрече с Катаевым, Виктор положил трубку, стараясь собраться с мыслями. Его собеседник, тоже положив трубку, сильно закашлялся. Отняв платок от губ, с удивлением увидел на нем кровь. Поднявшись со стула, Катаев сделал шаг, но пошатнулся: у него потемнело в глазах. Он оперся о стену, но не удержался и рухнул на пол, потеряв сознание. На шее, чуть ниже уха, был ясно виден след от укола.

А Виктор в то же время вышел из учительской и направился в комнату старших мальчиков, которые все еще были на занятиях. Он тщательно обыскал их комнату и в ящике Андрея нашел документы – фотографии, найденные Катаевым в Берлине, информацию о нацистах… среди прочих – фотографию Крылова в нацистской форме.

Пораженный увиденным, он поспешно покинул комнату и торопливо пошел к Галине.

– Это что, какая-то мистификация? – была ее первая реакция на документы, которые ей показал Виктор. – Это… Сергей?..

– Сергей Андреевич Крылов, – сказал Виктор, кивнув. – А если быть точным, Мартин фон Клаусс, – и Виктор вкратце рассказал ей все, что ему теперь было известно. И о том, откуда на самом деле на гербе школы появилась свастика, и о том, почему в подземелье тайные ходы, зачем нацистам лаборатория и операционная, все это были звенья одной цепи – эксперимента под названием «Гемини».

– Страшно представить, что они делали с моей сестрой и другими детьми, – нервно вышагивая по комнате, рассуждал Виктор. – Морозов говорил о проекте «Гемини» в настоящем времени, и проход в камине снова открыт…

– Господи, – вырвалось у Галины, она в ужасе прикрыла рот ладонью, – неужели все это продолжается до сих пор?

– Судя по всему – да, – ответил Виктор сквозь зубы. – Если наши догадки подтвердятся – я закрою школу, – твердо сказал он, – и сделаю все, чтобы эти сволочи получили по заслугам!

Он продолжал вышагивать по комнате, заложив руки за спину и обдумывая, каким образом можно вывести Морозова на чистую воду. Галина с тревогой следила за ним взглядом.

* * *

Колчин, как и всегда по вторникам, сидел за столом в парке, глядя вдаль, явно ожидая кого-то. Перед ним лежала шахматная доска с расставленными на ней фигурами. Князь подошел, внимательно окинул его взглядом, предложил сыграть.

– У меня мало времени – жду друга, – недовольно ответил Колчин.

– Найдите хоть пару минут для старого знакомого, – любезно улыбаясь, попросил Князь, присаживаясь на лавку напротив Колчина.

– Кто вы? – холодно спросил Колчин, пристально глядя на Князя.

– Ребенок, который вырвался живым из ада, который вы устроили в спецприемнике, – сказал Князь, закатав рукав куртки и демонстрируя Колчину шрам в виде руны «горизонтальный вольфсангель».

– Да, это была ошибка – дать вам сбежать, – торопливо ответил Колчин.

– Пришло время платить за свои ошибки, – торжествующе произнес Князь.

Из машины в бинокль за ними наблюдала Вера, за кустами в оптический прицел винтовки пристально следил Володя.

– Прежде чем угрожать, загляни-ка под свою скамейку, – невозмутимо предупредил Колчин.

Князь напрягся, осторожно протянул руку и нащупал под своей скамейкой взрывное устройство. Он нервно сглотнул, огляделся: вокруг играли дети. Кто-то возился со снежками, кто-то качался на качелях.

– Я так понимаю, Крылов у вас, – спросил Колчин.

– Крылов мертв, – холодно ответил Князь.

– Жаль, – вздохнул Колчин и добавил цинично: – Он был отличный шахматист, – Колчин медленно встал. – Я бы еще поболтал, но мне пора.

Колчин пошел по дорожке, Володя следил за ним через прицел, палец уже начал медленно нажимать на спусковой крючок, но тут Колчина перекрыла Вера. Выскочив из машины на дорожку и направив на Колчина пистолет, она закричала:

– Стоять! Не двигаться!

Из-за машины позади Колчина появились два агента. Один из них, мгновенно оценив обстановку, без предупреждения выстрелил в Веру. Та упала как подкошенная. Агенты усадили Колчина в машину, и она уехала на глазах подбежавшего к Вере Володи.

Володя расстегнул Вере куртку, под ней оказался бронежилет с вмятиной от пули. Вера наконец открыла глаза.

– Дышать можешь? – с тревогой спросил Володя.

– Могу, кажется, – неуверенно ответила Вера и тут же с беспокойством спросила: – Что с Князем? Бомбу обезвредили?

Володя кинулся к Князю, продолжавшему беспомощно, стараясь не шевелиться, сидеть на лавке с прицепленным к ней взрывным устройством. Вера, поморщившись, осторожно поднялась с земли, наскоро стряхнула с одежды снег и пошла вслед за ним.

* * *

Лиза стояла в душевой напротив зеркала, когда у нее снова стало учащенно биться сердце. Она испуганно оглянулась: в душевой никого, кроме нее, не было. Она вновь посмотрела в зеркало и едва сумела сдержать рвущийся с губ крик: в зеркале отражался призрак Валентины, стоящей в нескольких шагах позади нее.

Лиза обернулась к Валентине, стараясь прогнать страх, прерывающимся голосом спросила:

– Неужели надо обязательно пугать?

Валентина медленно протянула руку по направлению к Лизе и разжала кулак. Из ладони выпал и подкатился к Лизе сувенирный теннисный мяч. Лиза взглянула на Валентину, но та смотрела на нее так умоляюще, что Лиза решилась и взяла мяч в руки.

На мяче была старая надпись черным маркером: «Максиму на память» – и неразборчивая подпись под ней. Лиза вопросительно посмотрела на Валентину, нерешительно произнесла:

– Я не понимаю, что это значит?

Но Валентина лишь молча, с запредельной тоской, смотрела на нее.