Цикл оборотня - Стивен Кинг

Хэлстон сидел и ждал. Чувствительность продолжалавозвращаться к нему, напоминая о себе почти уже непрерывными булавочнымиуколами. Абсурд, конечно (а может, это явилось следствием его близкогосоприкосновения со смертью? ), но в течение минуты или около того он испытал сильнуюэрекцию. Далеко на востоке высветилась на горизонте узенькая полоскаприближавшегося рассвета. Где-то запела птица.

Хэлстон снова попытался пошевелить руками, но смогприподнять их лишь на какую-то долю дюйма, после чего они вновь упали ему на колени.«Нет пока. Но скоро».

Послышался слабый удар по спинке соседнего с ним кресла.Хэлстон обернулся и посмотрел на черно-белую морду, мерцающие в сумраке кабинылучистые глаза с огромными темными зрачками. Хэлстону захотелось поговорить сней. – Еще не было случая, чтобы я не выполнил порученного мне задания, –проговорил он. – Это, кошка-кисонька, могло бы стать первым. Но скоро я сноваобрету руки. Пять, ну, от силы десять минут. Хочешь услышать мой совет?Выпрыгивай в окно. Все окна открыты. Убирайся и уноси с собой свой хвост.

Кошка не мигая смотрела на него. Хэлстон еще раз проверилруки. Они отчаянно тряслись, но все же приподнялись. Сантиметра на полтора. Онпозволил им шлепнуться обратно на колени. Свалившись на мягкое сиденье«мустанга», они слабо белели в полумраке кабины. Кошка ухмылялась, глядя ему влицо.

Тело ее напряглось, и еще до того, как она прыгнула, Хэлстонзнал, что именно она собирается сделать, и потому широко раскрыл рот, чтобызавопить что было сил.

Она опустилась ему прямо на промежность – и опять когтивпиваются в его плоть.

В этот момент Хэлстон искренне пожелал действительно бытьпарализованным. Боль была гигантская, раздирающая. Он даже представить себе немог, что на свете существует подобная боль. Сейчас кошка казалась ему шипящейсжатой пружиной ярости, вцепившейся в его гениталии.

Хэлстон на самом деле взвыл, широко раскрыв рот, внезапнокошка изменила свои намерения, пулей метнувшись к его лицу. В этот самый моментон наконец-то осознал, что это действительно более, чем просто кошка, этоомерзительное существо, охваченное желанием убивать.

Он перехватил последний взгляд этой черно-белой убийцы,увидев ее прижатые, словно приклеенные к голове уши, ее громадные, наполненныесумасшедшей ненавистью и… Ликованием глаза. Она уже избавилась от трехстариков, и теперь была очередь его, Джона Хэлстона.

Подобно яростному снаряду она ударилась о его рот. Хэлстонедва не подавился. Желудок сжался в комок, и его вырвало. Рвотные массызабрызгали лобовое стекло настолько, что через него уже ничего не было видно, асам он закашлялся.

Теперь уже он, как кошка, сжался в пружину, стараясьосвободить тело от остатков паралича. Он резко поднял руки, чтобы схватитькошку, его помутневший рассудок пронзила настолько странная по своей жестокостимысль, что он не сразу осознал ее, а руки смогли схватить один лишь хвост этогоисчадия ада.

Каким-то образом ей удалось втиснуть ему в рот все свое тело– сейчас ее странная черно-белая морда прогрызала себе дорогу где-то внутри егогорла.

Из глотки Хэлстона вырвался ужасный надрывно-хриплый рев;само горло раздулось и трепетало, словно сопротивлялось проникновению внутрьэтой неумолимой живой смерти.

Его тело дернулось: один раз… Потом еще. Ладони туго сжалисьв кулаки, затем медленно, вяло разжались. Глаза блеснули какой-то нечаяннойулыбкой и тут же остекленели. Казалось, Хэлстон устремил свой незрячий взглядсквозь забрызганное лобовое стекло «мустанга» куда-то вдаль, в сторонузарождавшегося рассвета.

Из его распоротого рта свисал пятисантиметровый кончикпушистого черно-белого хвоста. Затем и он исчез.

Где-то снова закричала птица… И вскоре сельские поляКоннектикута стали заполняться нежно молчаливыми лучами рассвета.

Фермера звали Уил Росс.

Путь его лежал к Плейсерс Глен, где он намеревался заменитьраспредвал на своем тракторе. В ярком свете позднего утра он заметил какой-тобольшой предмет, лежавший в кювете у дороги. Он подъехал поближе, чтобыразобраться, и увидел в придорожной канаве «мустанг», застывший в каком-тонелепо-пьяном наклоне над землей; в его радиаторной решетке застряли кускиколючей проволоки, чем-то напоминающие разодранные мотки для вязания.

Он стал спускаться с дороги и неожиданно замер каквкопанный.

– Святой Моисей, спаси и помилуй! За рулем сидел человек,лицо его было залито кровью. Взгляд остекленевших глаз был устремлен куда-то ввечность. Пересекавший грудь ремень безопасности походил скорее на врезавшуюсяв тело перевязь для пистолетной кобуры.

Дверцу явно заклинило, но Росс напрягся и, вцепившись вручку обеими руками, все же распахнул ее. Как бы в знак протеста она противнозаскрипела.

Он наклонился вперед и отсоединил ремень, намереваясьпоискать в карманах спортивного плаща мужчины какие-нибудь документы. Рука ужепотянулась было к плащу, когда он заметил, что прямо над пряжкой ремня рубахамертвеца разорвана, и в этом месте образовалось какое-то вздутие. Тотчас же нарубахе, Подобно зловещим розам, стали расползаться пятна крови.

– Что за черт! – воскликнул Росс. Он наклонился еще ниже и,ухватив рукой край рубашки мужчины, Потянул ее из брюк. Движения его рукзапечатлелись в его памяти навечно, оставив страшный рубец на всю жизнь.

Уил Росс посмотрел… И истошно заорал. Прямо поверх пупкаХэлстона в его животе была прогрызена дыра, из которой торчала покрытаякровавыми потеками черно-белая голова кошки. Ее огромные глаза с яростьюсмотрели на Уила.

Росс отскочил назад, продолжая кричать, он закрыл лицоладонями. В небо взметнулись сотни ворон, кормившихся на пустынном кукурузномполе. Кошка вылезла наружу и с омерзительной истомой потянулась.

Затем она выскочила в открытое окно машины. Росс смотрел ейвслед, медленно опустив руки. Она прыгала по высокой мерзлой траве, пока совсемне исчезла из виду.

Словно у нее остались еще какие-то незавершенные дела.