Рельсы под луной - Александр Бушков

Стукнуло меня неожиданно. Чаще всего именно так и бывает. Пехота пошла хорошо, не залегая и не медля, немцы на этом участке не успели окопаться и помаленьку отходили, отстреливаясь, пулемет мой подавили, второго не было. Их артиллерия била откуда-то слева, но редко, с длинными промежутками, похоже, одно-единственное орудие, и не на дистанции прямой видимости, откуда-то с закрытой позиции, без корректировщика. Один разрыв пришелся в порядках атакующих, потери, конечно, были, но остальные пока что взметались в стороне. Наобум они палили, в белый свет как в копеечку. Я примерно прикидывал, откуда они могли гвоздить, и как раз выдвинул приданную минометную батарею с приказом лупить по тому квадрату. Могли не накрыть, а могли и накрыть, тут уж как повезет.

И вот тут он положил справа, аккурат на покатый склон холмика. Взметнулся разрыв, грохнуло, меня словно стегнуло горстью мелких камешков по правому боку и по руке, сшибло наземь. Полетел кубарем. В первый момент, как часто бывает, я ничего и не понял, показалось, что попросту шибануло взрывной волной. Голова ясная, сознания не потерял, в глазах не плывет – ерунда, решил я сгоряча, сейчас встану… Прекрасно слышу, как совсем рядом ординарец орет что есть мочи:

– Санитары! Носилки! Капитана ранило!

Я сначала даже разозлился. «Ну что ты орешь, дурья башка? – думаю. – Что панику поднял? Сейчас встану…» Приподнялся, правой рукой оперся о землю – и она тут же подломилась, все тело словно кипятком обдало, болью рвануло по всему боку, по руке. Смотрю, гимнастерка справа и рукав изодраны, будто их собаки рвали, и кровь везде. Тут я сообразил, что все-таки достало. Замутило меня моментально и не на шутку. Был у меня один недостаток, не приличествующий офицеру, но что поделать… Не мог и не могу видеть своей крови. Чужая, в любых количествах, у меня не вызывает ни малейших эмоций, но если потечет своя, если ранка побольше и кровь обильнее, чем после пореза при бритье, – пиши пропало, начинает мутить, как при морской болезни, голова кружится, едва ли не сознание теряешь. Стыдно, и ничего тут не поделаешь… Вот и сейчас, чувствую, накатывает то же самое.

На мое везение, санитары оказались поблизости, со свободными носилками – я же говорю, атака шла без особенных потерь, работы у них было мало. Сдирают с меня гимнастерку, нательное, принимаются наспех бинтовать руку, вокруг туловища. Я отвернулся – в глазах туман, мерзкая слабость во всем теле. Но все же держусь изо всех сил, сознание не теряю, пытаюсь сообразить, насколько сильно он мне приложил. Это у меня было не первое ранение, опыт имелся.

Очень быстро мне стало казаться, что я легко отделался – нет болезненных ощущений внутри. Больно, руку жжет, ребра жжет, весь правый бок, но вот в глубине организма никаких болей. Дышится без труда, нет знакомого уже чувства глубокого проникновения железа. Мать твою, думаю, еще побарахтаемся, кажется, легко. И ординарец, пока меня усаживали и забинтовывали, кричит:

– Товарищ капитан, легко! Растакой буду, легко! Мелочью посекло!

Ну, думаю, еще поживем… Но мутит качественно, в силу того самого стыдноватого недостатка. Спиртику бы глотнуть, да где ж его тут взять… Тем временем меня, как бревно, положили на носилки, и стали санитары по ложбинке поспешать в тыл. Им, понятно, не до того, чтобы чинно шагать в ногу, носилки колышутся, потряхивает меня крепко, цепляюсь я за них здоровой рукой – и с радостью чувствую, что внутри эти толчки и болтанья никак не отдаются, только под повязками жжет так, словно меня правым боком придвинули к огню. А значит, все-таки легкое, надо полагать, так и есть, как кричал ординарец, – мелкими осколками сыпануло. Это хорошо, даже и плевать, что жжет, поболит и перестанет…