Слепень - Вадим Сухачевский

– Ладно, – кивнул Юрий, – ну а сюда-то, в гостиницу, ты как проскочила? Это отель для избранных, сюда не пускают таких.

– Еще бы! Куда уж нам, эдаким!.. – Она хитро посмотрела на Катю. – Но у меня ключик был. Я же по вызову самой миссис Сазерленд.

Катя нахмурилась:

– Ты с ума сошла! Чего это ради мне тебя сюда вызывать?

– А того и ради! У богатеньких свои причуды. Вы решили сделать месье графу сюрприз. Слыхали про любовь втроем? Называется… – Полина старательно выговорила по слогам непростое слово: – Промискуитет.

Юрий подумал: интересно, в школе «невидимок» научили ее этой гадости или генерал Николаев расстарался?

– Боже!.. – вздохнула Катя. – И ты посмела сказать это портье? Завтра же вся Варшава узнает!.. Да, опускаюсь все ниже… – И трагикомично воскликнула: – О, мой бедный супруг лорд Сазерленд!

– Ну, это уж и мы, и он как-нибудь переживем, – усмехнулся Юрий, – а вот что́ будет, если какие-нибудь подружки этой Моники… или как там у вас это называется?.. Если они случайно увидят тебя – что тогда?

– Зачем же «случайно»? – пожала плечами Полина. – Я на днях сама со всеми своими курвами-подружками переобнималась, шнапсика вместе дерябнули, о жизни поплакались… Настоящая-то Моника Броневска еще в тридцать девятом дунула в СССР, думала, там будет лучше, чем под немцем… В общем, генерал Николаев нашел ее где-то в наших лагерях, дал нам хорошенько пообщаться, так что я все ее секреты знаю, и про нее саму, и про подружек ее варшавских. Кстати, мы с этой Моникой здорово похожи, а за такое время она, Моника, сильно измениться могла. Да и на всех наших столько всегда всякой косметики, что и не доковыряешься до настоящего лица. – Она усмехнулась: – Чи вжисткие пытание одповьедзаелем, пана храбиего?[47]

«Пан храбиа»[48]вынужден был признать, что, несмотря на столь сжатый срок, генералу Николаеву удалось подготовить все наилучшим образом. Дальше Полина поведала еще кое-какую информацию, которую Николаев неведомыми путями добыл уже после заброски Кати и Юрия.

Итак, Слепня перевели из Витебска в Варшаву, чтобы он и в здешней школе абвера наладил свой страшный инкубатор по выведению «невидимок». Детишки для этих целей уже набраны, однако сам Слепень еще не начал работу с ними, так как получил некое временное задание, тоже особой важности, которое должен выполнить тут, в Варшаве; о сути же этого задания генералу Николаеву ничего не было известно.

И еще одно. Тот «источник», который предлагал сдать всех выпускников разведшколы абвера, копии необходимых документов уже сделал, однако внезапно был переведен в штаб группы армий «Юг», где добыл информацию несравнимо большей важности, уже стратегического значения, о передислокации войск в связи с готовящейся летней кампанией, и готов ее также передать. В Варшаву он все-таки прибудет, но пока в точности неизвестно, когда именно, так что в ожидании его придется пробыть здесь в течение неопределенного времени. Связь прежняя: тот же ресторан, тот же журнал «The Nature» и тот же пароль. Все это Полина, выучив, видимо, наизусть, выпалила одним духом – память у нее была все-таки отменная!

Все было понятно, кроме одного: как вычислить Слепня? Нет, даже не столько это, сколько не допустить, чтобы, наоборот, Слепень вычислил их. Варшава, конечно, город большой, но они с Катей были здесь персонами куда более приметными, чем Слепень, наверняка живущий под другим именем: как-никак граф и британская леди, про них уже, наверно, по всей Варшаве прошел слушок.

– Ты Слепня узнаешь, если увидишь? – спросил Васильцев Полину.

– Не знаю… Не уверена… Я же говорила: вблизи я его – только по ночам…

– Да, да… Ну а он тебя узнает?

– Трудно сказать. Вообще-то я сейчас сама себя едва узнаю в зеркале.

«Эх, – подумал Юрий, – сюда бы сейчас Афанасия! Уж он-то вмиг бы просек этого Слепня, просто по шевелению мыслей… Несбыточные мечты…»

Вдруг Полина, смотревшая сейчас через его плечо, прыснула со смеху.

– Та чого мене шукати? Ось він я, тут, – услышал Юрий позади себя знакомый бас.

Спрашивать, как Афанасий материализовался здесь, было бессмысленно. Ясное дело: «просочився». И надо надеяться, «просочився», никем не замеченный, а то любовь вчетвером, да еще с таким чудищем, это даже для морального разложенца графа был бы уж вовсе перебор.

Как всегда при виде Афанасия, Катя не смогла сдержать смех.

Да, видок у него был тот еще! Правда, на сей раз он изменил своему обычному облачению, состоявшему из больничного халата, подштанников и ватного треуха. Сейчас он был одет в какое-то пальто, из которого местами торчала клочьями вата, обшарпанные брюки и помятый картуз, но сидело все это на нем так нелепо, что, пожалуй, лучше бы уж он – в тех своих подштанниках.

– Ты знала? – спросил Юрий Полину.

Сквозь смех она помотала головой:

– Нет, дядя Юрочка, не знала… Но догадывалась. Николай Николаевич говорил, что будет еще один сюрприз. Сказал: чтобы вам тут скучно не было. Ну, я сразу и подумала про этот сюрприз.

– Який ще сюрприз? – пробурчал Афанасий. – Гвардии рядовий у видставци[49]Хведорук прибув для выполнения завдання Родины! – и взял под козырек своего картуза.

Юрий прищурился:

– А ты хоть знаешь, в чем оно состоит, «завданне» твое?

– Так точно, товариш резидент! – все еще держа «под козырек», отрапортовал Афанасий. – Як сказав товариш енерал-майор, моє завдання – учути якогось Гедзя.[50]И чую – десь він, близько.

– А по-польски ты понимаешь?

– Як не розуміти? Велика справа!.. А що?

– А то. За обнищавшего польского пана ты вполне сойдешь; вот и будешь бродить по городу, Слепня искать.

От этого задания, однако, Афанасий отказался наотрез, объяснив это тем, что-де «немає мочи» рожи фашистские «бачити», сразу начинает тошнить, так что некрасиво может получиться. Юрий знал истинную причину его отказа: несмотря на свои внушительные габариты, был Афанасий по природе своей изрядно трусоват, и однажды, было дело, даже дезертировал в самую опасную минуту.[51]

Что ж, нельзя от человека требовать больше того, на что он способен. Юрий махнул рукой:

– Ладно… Но когда будет необходимость, я все равно тебя вытащу, так что все-таки будь готов.

– Усигда готов, – без особого энтузиазма снова козырнул Афанасий. – Служу Совэцку Союзю.

Катя спросила с некоторой тоской: