Двери паранойи - Андрей Дашков

И пошло, и поехало.

Дальше я буду по возможности краток, щадя стариков, детей, а также наиболее высоконравственных членов нашего стремительно разлагающегося общества. По сравнению с этой сукой Эльвирой маркиз де Сад и Захер-Мазох были просто деревенскими пацанами с ограниченной фантазией и соответствующим кругозором.

Она осталась в «Маканде» в первый же вечер нашего знакомства и не отпускала меня в течение шестнадцати часов, но это могло продолжаться и шестнадцать суток, если бы физическое изнеможение не свалило ее с копыт. Я же был неутомим, как Приап[13], накачанный тестостероном. И при этом не более взволнован, чем манекен из секс-шопа.

Я не чувствовал ни отвращения, ни брезгливости. Когда было больно, приходилось орать – это возбуждало ее едва ли не сильнее всего. Вскоре я дошел до высот артистизма и выдавал такие рулады, что Эльвира немедленно разражалась продолжительным оргазмом и поросячьим визгом.

Впрочем, я забегаю вперед, а сначала она была довольно осторожна, видимо, не полностью доверяя рекламе (что-нибудь вроде: «Воплощение тайных фантазий избавленными от стыда… Освободите ваше либидо!.. Тантрический рай рядом…»). Потом постепенно раскачалась. Еще бы – ведь я был идеальным любовником, готовым безропотно выполнить любые ее желания, включая самые низменные. Вскоре она убедилась в этом.

Программа у нее оказалась весьма разнообразная и состояла из бесчисленного множества номеров, среди которых не было разве что бесед на эротические темы. Утонченной собеседницей ее не назовешь. В болтливости тоже упрекнуть трудно (хотя работать языком она умела). Действительно, говорила Эльвира крайне мало, управляя мною в основном ногтями и зубами, а также с помощью галстука, который был для меня все равно что строгий ошейник для кобеля.

Остроту ее зубов я почувствовал сразу же, как только она принялась раздевать меня. Через десять минут я был искусан до синяков. Потом эта тварь выдавила на меня сок из десятка тропических фруктов и принялась облизывать – всего, с головы до пят, – постанывая, словно раненное животное, и даже не раздевшись!

Когда она пожелала, мне пришлось освобождать из плена ее телеса. Одно только белье стоило, наверное, несколько сотен, но не добавляло ей привлекательности. Кожа у нее была болезненно белая, пористая, с синими прожилками вен. Добавьте сюда избыток жира и неистребимый запах женского пота, от которого не спасают никакие дезодоранты.

Не знаю, что я делал бы с нею в нормальном состоянии, но тогда голос хозяина будто врубил меня в электрическую сеть напряжением в тысячу вольт. И, как в анекдоте про удачно парализованного дедушку, я превратился в безотказный инструмент. Ниже пояса – постоянная высокочастотная судорога. Спустя сорок минут это произвело на Эльвиру впечатление.

Она набросилась на меня с такой жадностью, словно до этого десять лет провела на необитаемом острове. Даже я был более сдержан, когда Фариа прислал ко мне в психушку свою Венеру-терминатора. Приходилось учиться на ходу и схватывать на лету. Если я тормозил, наставница охаживала меня плетью со свинцом.

Мне никогда не были чужды сексуальные эксперименты, но многие из ее фирменных штучек я испытал впервые. Попробуйте вообразить себе, что можно проделывать с розой, соской, опасной бритвой, велосипедной цепью, металлическими шариками для медитаций, огромным яблоком сорта «Слава победителям», янтарным ожерельем, стодолларовыми трусиками и полым витым рогом какого-то бедняги парнокопытного? Попробовали? Плохо получается? Вот и у меня получалось не очень.