Прикосновение - Фрэнсис Пол Вилсон

— Когда отголоски этой чертовщины достигают моего приемного покоя, — отрезал Алан, — то выясняется, что это уже далеко не игры.

Конгрессмен Свитцер отошел в сторону, чтобы потолкаться с другими гостями, а к Алану снова приблизился Эксфорд.

— Итак, в какой же области медицины вы работаете?

Алан попытался завязать с Эксфордом светский разговор. В действительности же ему было интересно поближе узнать человека, сумевшего заинтересовать Сильвию Нэш.

— Исследования в области нейрохирургии.

— В институте? В фармацевтической компании?

— Нет. — Эксфорд покачал головой. — В частном заведении. Фонде Мак-Криди.

— О Боже!

Эксфорд лишь улыбнулся в ответ.

Алан не сумел скрыть кислого выражения своего лица.

— Но Мак-Криди... Люди подобного типа выманили из Англии множество хороших врачей.

Эксфорд развел руками.

— Пресловутая утечка мозгов? Не знаю, и будь я проклят, если меня это волнует. Программа оздоровления нации уже существовала, когда я поступал в медицинский институт... Да и вообще, в жизни я всегда иду туда, где платят деньги.

Алан почувствовал, что в нем пробуждается инстинктивная враждебность по отношению к собеседнику.

— Следовательно, вы отошли от традиции расценивать врачей как государственных служащих. Тогда вам удобно работать на Мак-Криди. Вы когда-нибудь встречались с ним лично?

— Конечно.

— И какого же вы мнения о нем?

— Мне кажется, что его мозговые сосуды забиты фекалиями.

Алан расхохотался. Эксфорда никак нельзя было назвать приятным человеком, но его остроумие и прямолинейность подкупали. Алан еще никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так изящно высказывался в адрес своего шефа.

— Если я не ошибаюсь, в ваших рассуждениях прозвучала нотка недоверия к академической медицине? — спросил Эксфорд.

— Не большего, чем у среднего клинициста.

— И вы, по-видимому, полагаете, что можете продолжать работать путем проб и ошибок, без помощи исследователей и академической науки?

— Конечно, у каждого своя роль. Но когда человек, не прикасавшийся к пациенту с 1960 года, снисходительно объясняет мне, как следует вести клиническое обследование...

— Вы хотите сказать, что в прямом смысле прикасаетесь к людям? — усмехнулся собеседник Алана, изображая отвращение.

В это время мимо них проходил Лу Альберт, и Эксфорд схватил его за локоть.

— Я думаю, почему бы нам — трем коллегам-докторам — не постоять вместе и не поболтать? Насколько я знаю, вы с Балмером были когда-то партнерами, не так ли?

Лу чувствовал себя явно не в своей тарелке, но несмотря на это остановился и кивнул. Он был куда ниже ростом, чем, скажем, Алан и Эксфорд, и по крайней мере лет на десять их старше, но все же выглядел достаточно высоким — со своей военной выправкой и седоватыми коротко остриженными волосами.

— Вы прекрасно знаете сами, черт побери. Час назад вы уже спрашивали меня об этом.

— Да, действительно, я уже спрашивал вас. — Алан заметил, что у Эксфорда в глазах вдруг начинают загораться огоньки. Теперь его собеседник улыбался какой-то волчьей улыбкой. — Да, это было много лет назад, не так ли? И вы, кажется, сказали мне, что Алан увел у вас множество пациентов?

Лу покраснел.

— Ничего подобного я не говорил!

— Ах, простите, старина, я спросил у вас, скольких пациентов он у вас украл, и вы сказали?.. — Голос Эксфорда приобрел вкрадчивые интонации.

— Я сказал, некоторое количество — и это все.

Алан не уловил, к чему клонит Эксфорд, но понимал, что ничего хорошего от него ждать не приходится. Однако и молчать он не мог.

— Украл, Лу? — переспросил он. — С каких это пор пациенты принадлежат кому-то? Я до сих пор еще не видел ни одного пациента, обозначенного вашим личным номером.

— Они не пошли бы к вам, если бы вы не поручили своей секретарше обзвонить их всех и сказать, где находится ваша новая приемная!

«Прямо невероятно, что меня удалось втравить в эту историю!» — подумал Алан, наблюдая за довольно улыбающимся Эксфордом.

— Послушайте, Лу, — сказал он. — Давайте прекратим этот спор. Я только хочу сказать, что единственная причина, по которой я попросил свою секретаршу обзвонить всех этих пациентов, состояла в том, что те немногие из них, кто самостоятельно нашел меня, сообщили, что в вашей приемной им сказали, будто бы я уехал из города.

— Джентльмены! Джентльмены! — произнес Эксфорд в насмешливо-примирительном тоне. — Мне больно видеть, как два столь достойных доктора, два бойца на передовой линии медицины, так неприглядно ссорятся! Я...

— С меня достаточно всего этого! — вспыхнул Лу. — У моей племянницы выбор друзей не лучше выбора врачей!

— А в самом деле, старина, — сказал Эксфорд, повернувшись к Алану, — что же разлучило вас?

Алан уже собирался послать его туда, где он мог бы удовлетворить свое любопытство, но в это время к ним подошли Джинни и Сильвия. Алан надеялся, что присутствие женщин умерит жажду крови со стороны Эксфорда, но, напротив, это только еще больше подстегнуло его.

— Может быть, один из вас слишком широко использовал витамин В? Или не вспрыскивал достаточных доз пенициллина? Скажите мне, ведь правда, врачебная практика — чертовски скучная вещь, например, все эти бесконечные воспаленные носоглотки?

— Временами, да, — пробурчал Алан, стараясь сохранять спокойствие и делая вид, что он принимает Эксфорда всерьез. — Но, впрочем, это не более скучно, чем истреблять крыс.

У Эксфорда высоко поднялись брови.

— Да что вы? И сколько же простуд вы лечили на этой неделе? А желудочных заболеваний? Заусенцев? Сколько прыщей и карбункулов?

— Тише, Чарли, — послышался голос Сильвии где-то справа от плеча Алана. Он не мог ее видеть: они с Эксфордом стояли лицом к лицу, впившись глазами друг в друга. — Ты слишком разгорячился, Чарли.

— Ни одного, — ответил Алан.

Эксфорд изобразил на лице испуг.

— Ни одного? Но скажите тогда, старина, что же вы в таком случае лечите?

— Людей.

Алан услышал, как Джинни захлопала и засмеялась, а Сильвия сказала:

— Тише! Браво! Десять очков!

Выражение лица Эксфорда, до сих пор напоминавшее лицо следователя-истязателя, искривилось в меланхолической улыбке.

— Как это я допустил, что меня посадили в калошу? — Он взглянул на Сильвию: — Но не думаешь ли ты, что десять очков это слишком. Ведь, в сущности, я сам, хотя и не нарочно, дал ему козыри в руки.

Сильвия была непоколебима: