Ужин в раю - Александр Уваров

И тут… Конечно, самая подходящая тема!

— Слушай, — спросил я ангела, — а как тебя зовут? Ну, по настоящему?

— Это как это? — удивлённо переспросил ангел.

— На самом деле. Ведь не Кашин же твоя фамилия?

— А почему это ты думаешь, что не Кашин?

Мой вопрос явно попал в точку. Ангел явно начал заводиться и от его прежней холодной отрешённости не осталось и следа.

— Нет, почему ты так думаешь?

— Не бывает у ангелов таких фамилий. И вообще фамилий у них не бывает!

— Откуда ты это знаешь?! Кто тебе это сказал?! Кто такие сплетни распускает?!

Ангел начал крутиться и даже иногда подпрыгивать. Мне полагалось бы испугаться (ещё бы, не он ли ещё едва прошедшей ночью чинил луну методом высотной дефекации; вполне возможно, в состоянии возбуждения он мог бы приступить к починке Большой Медведицы… или созвездия Тукана… прямо на ходу). Но я не испугался. Наоборот, мне нравилось то, что парадоксальность моих вопросов (по крайней мере, в контексте ангельского восприятия) превзошла парадоксальность ангельской логики.

— Это в Библии сказано. Я читал. Там указаны имена ангелов…

— Так ты читал? И внимательно читал?!

— Я же говорил… в отрывках… урывках… Ты же и сам на неё ссылался…

Машина качнулась, наклонившись на борт. За рассеивающимися, исчезающими волнами туманами длинной, серой дугой проступал затяжной поворот, в который мы не входили — влетали на высокой скорости.

— Я говорил — книга забавная, — сказал ангел. — Но многие её положения спорны. Частью — ложны. А местами это просто бред!

И, неожиданно разъярясь, ангел хлопнул ладонью по приборной доске.

— Я не обязан анализировать сборники сказок! В каждой истории о борьбе рыцаря с огнедышащим драконом есть масса реалистических деталей. Например — много веков назад на земле существовали рыцари. Они были вооружены мечами и копьями. Защищены кольчугами, латами и щитами. Некоторые мастерски владели луком и арбалетом. Передвигались они верхом на лошади. Чем, собственно, и отличались от простолюдинов, которым запрещалось владеть оружием и обучаться верховой езде. Оттого простолюдины в сказках добираются до дракона пешком, а представители благородных сословий — на лошади. Удивительный реализм! И ни один!.. Заметь!.. Ни один рыцарь не пользуется автоматическим огнестрельным оружием! Ни один! Хотя, казалось бы, что тут сложного! Сказка — твори что хочешь… Но нет! Нет этого! Отчего же? Это особый, сказочный реализм! Сказочная достоверность! Но…

И тут ангел взял паузу. На полминуты, не меньше. За это время он успел успокоиться и далее продолжал говорить уже голосом спокойным, даже монотонным.

— Но в чём причина? А причина заключается в том, что создание сказки — это вовсе не процесс создания новой реальности. Нет. Это просто процесс некоего комбинирования, перемешивания элементов реальности в самом причудливом порядке… или беспорядке. Россыпь, калейдоскоп… Но набор элементов: во-первых, конечен; во-вторых, целиком и полностью заимствован из реальной жизни и использован без всякой модификации. Разница только в размере самих элементов. Сказочные истории, приближенные к реальности или (что самое опасное для сказки) претендующие на достоверность состоят, в основном, из крупных блоков информации, неких подисторий. И каждый из блоков внутри самого себя — абсолютно правдив, реалистичен и отражает реально произошедшее событие с минимальными искажениями. Но составленные вместе, в единой конструкции они образуют картину недостоверную. Лживую. Своего рода утончённая интеллектуальная аберрация. Кстати, идеология относится к сказкам подобного рода.

Религия относится к сказкам иного рода. Религия претендует на сотворение новой реальности. Нового пространства. Оттого элементы бытия, прежде чем пойти на строительство пространства религиозной сказки, дробятся на мельчайшие элементы и перемешиваются особо тщательно. Оттого не сразу становится понятно, что никакого «нового пространства» в религиозных сказках нет, как нет его и в сказках вообще. А есть всё та же серая, скучная, бессмысленная ваша жизнь, причудливым образом разрезанная на кусочки — и потому ставшая вдруг какой-то новой, неузнаваемой и вроде даже привлекательной. Ах, скучны вы бываете иногда до невозможности! Зануды бестолковые… А интересны вы лишь тогда, когда пытаетесь просто и без затей описать самый пустой и серый день самой бездарно прожитой жизни. Вот где кошмар то начинается! Ибо что может быть кошмарней зрелища гибнущей в скуке и обыденности души, даже не предпринимающей никаких попыток к своему спасению…

— Так как насчёт имён? — напомнил я.

— Ах да… Имена… Какие там имена в Библии у ангелов?

— Гавриил, — начал я перечисление, — Михаил, Рафаил, Уриил… Даниил…

— Это пророк! — поправил меня ангел. — Ты ещё Автандила назови! Нет, ты точно Библию в отрывках читал!

— Но Кашина там точно не было, — уверенно заявил я.

— Естественно, — сказал ангел. — Авторы Библии использовали привычные для себя имена. Вот если бы в Библии был ангел по фамилии Кашин… Согласись, три тысячи лет назад в Палестине подобная фамилия не была распространённой. Сильно подозреваю, что тогда вообще ещё не было людей с такой фамилией. Более того, тогда и фамилий то не существовало. По крайней мере, в современном понимании этого термина. Разве только имена и прозвища. Так что если бы тебе в тексте встретилось такое вот существо, то…

— Я бы решил, что досталось бракованное издание, — закончил я его фразу.

— Верно, — ответил ангел. — А почему? Да потому что все эти ваши «священные тексты» — произведения сугубо земные, ни единой буквой, ни единым знаком, ни единым символом своим не выходящие за рамки всё той же вашей примитивной, обывательской логики. Ангелы — белые, черти — чёрные, Бог — творец, Дьявол — разрушитель, правда — одна, сахар — сладкий, соль — солёная, вода — ужасно мокрая…

Солнечный луч, такой резкий и стремительный, каким он может быть только в такое раннее утро, ударил в ветровой стекло — и, словно размазавшись от удара, растёкся по нему жёлто-белыми бликами, почти ослепив нас и закрыв дорогу.

— … Машину надо будет помыть, — заметил ангел, жмурясь от яркого света. — Стёкла в пыли все, чуть солнце — и не видно ни черта.

— Где мыть то будем? — спросил я. — И куда вообще едем?

— Вперёд, — ответил ангел. — Я — посланник небес, ты — мой помощник. Чего тебе ещё?

— Что, вот так всё время ездить будем? — честно говоря, ответ ангел нисколько меня не интересовал; мне вполне достаточно было бы его заверения в том, что я вполне ещё смогу протянуть на этом свете несколько ближайших дней, а на большее я и не рассчитывал.

Но ответ его (даже после всего того, что я о нём узнал) был для меня совершенно неожиданным.

— Нет, почему же… Все миссии, даже самые важные, когда-нибудь заканчиваются. Наша миссия, скажу откровенно, вполне рядовая. Самая что ни на есть заурядная.