Альфа-самка - Александр Варго

– Сын, я не отниму у тебя много времени. Всего минут пять-десять. Ведь ты же можешь поставить на паузу.

– Да не могу я поставить на паузу! – заорал, срываясь, Юрец. – Не могу!

Папа ещё немного постоял у стола, глядя на сосредоточенно-ожесточённое лицо сына, а затем тихо вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

В следующий раз Юрец увидел его через час, когда зашёл в ванную. Папа плавал в кроваво-красной воде.

Последние клочки облаков растаяли в ночи. Юрец, выставив перед собой правую руку ладонью вперёд, отступил на шаг. Из раскрытого рта вырвалось тихое сипение.

Папа протянул к нему руку, будто хотел поздороваться. С изрезанного запястья тяжёлыми каплями стекала на палубу чёрная под лунным светом кровь. Мертвец, одетый в синие спортивные шорты-плавки, оторвался от бортика, выпрямился.

Его лицо было печально.

– Нет… – вытолкнул из себя Юрец одними губами. Или ему только показалось, что вытолкнул? Мир вокруг пропал, растворился. Только он сам и мёртвый отец напротив. Мёртвый, потому что… потому, что он…

Папа сделал шаг вперёд. Открыл рот. Натянувшаяся на щеке кожа не выдержала напряжения и разлезлась посередине, рваные края разошлись в стороны. Не заметив этого, он попытался что-то сказать.

Тихий хрип и бульканье – совсем как раньше, когда папа каждое утро полоскал горло, перед тем как пойти на работу.

Ноги Юрца заплелись, он споткнулся, взмахнул руками – пальцы на один ослепляющий миг коснулись ладони мертвеца – и упал, по пути вскользь приложившись затылком о какую-то железку.

Когда круговерть перед глазами отчасти успокоилась, он обнаружил себя лежащим на боку. Рядом с собой Юрец увидел ноги отца, обутые в домашние тапочки. Вокруг них успела образоваться небольшая лужица.

Парень задрожал, осознав: мертвец стоял рядом всё то время, что он был в отключке. Хотел было вскочить, но ноги подломились в коленях. Хватая ртом воздух, парень перевернулся на живот и пополз вперёд. Через пару метров, оглянувшись через плечо, Юрец увидел, как мертвец медленно выпрямляется и убирает ладонь, словно до этого хотел помочь сыну встать.

Юрец выбросил руку вперёд, пальцы пронзила боль. Повернув голову, он увидел, что добрался до входа в казино. Это сулило спасение. Не рискуя отворачиваться от мертвеца, – он идёт! Мать твою, он уже идёт! – парень принялся на ощупь искать ручку двери.

…Царь, не вставая со стула, повернулся всем корпусом к двери. Замершая на коленях Света ничуть ему не мешала: зря, что ли, железо тягал уже который год?

Беспокойства не было: это наверняка припёрся какой-нибудь старикан, которого наняли охранять сгоревшее судно. Сидел себе в будке, квасил с таким же, как он сам, замшелым пнём, а потом выбрался наружу и увидел… что увидел? Парень бросил взгляд на горевшие свечи, посмотрел на окна. Ну, конечно. Щели между занавесками.

Он уже видел внутренним взором, как открывается дверь и на пороге возникает неопрятного вида дедок, из-за плеча которого выглядывает его собутыльник.

Мысль работала быстро и чётко. Их можно было подкупить, чтобы они забыли о ребятах раз и навсегда… если бы речь шла только о вечеринке. Но тогда пришлось бы отказываться от урока: риск был слишком велик.

Одна только мысль о том, что сегодня ночью занятие не состоится, причинила Учителю едва ли не физическую боль.

Значит…

Он снова потянулся к спрятанной кисти.

Шаги за дверью стихли. А затем она отворилась – совершенно беззвучно.

В коридоре царил непроглядный мрак. Казалось, его можно было потрогать – таким плотным он выглядел под слабыми лучами свечей. Царь вздрогнул: голую кожу между брюками и носками влажным языком лизнул холодный воздух. Должно быть, сквозняк.

Свету, которая почему-то даже не подумала вскочить и спрятаться или хотя бы прикрыться чем-нибудь, затрясло крупной дрожью. Сзади донёсся тихий шорох. Покосившись через плечо, Царь увидел, как Полина собирает разбросанное по полу бельё, и мысленно похвалил себя: молодец, правильно выбрал лучшую ученицу – не растерялась.

Вернувшись взглядом к дверям, парень увидел, как в темноте смутно обозначилось движение. Затем на свет показался высокий стройный мужчина средних лет, чем-то похожий на дворянина конца девятнадцатого века, какими их изображали в учебниках истории. У незнакомца был высокий лоб с залысинами, узкий длинный нос, аккуратные усы и модная клиновидная бородка. Глаза под изогнутыми бровями смотрели на весёлую компанию с холодной насмешкой. Мужчина был одет в странного вида рубашку, походившую на гимнастёрку из старых фильмов о войне, штаны свободного покроя и высокие кожаные сапоги.

При его появлении в мозгу у Царя что-то щёлкнуло. Лицо он узнал сразу, но знание это никак не желало занимать своё место в голове.

– Сидите, – раздался негромкий приятный голос. – Сидите, товарищи.

Мужчина прошёл к столу – Царь повернулся вслед за ним, – взял стул, на котором раньше сидела Света, и, развернув его спинкой к ребятам, опустился на сиденье. Положив руки на поперечину, он некоторое время молча смотрел на друзей, переводя взгляд с одного из них на другого. На губах, полускрытых усами, играла лёгкая улыбка.

Царю вдруг показалось: глазницы незваного гостя заполнила тьма, а в ней он увидел крохотные огненные искорки. Парень потряс головой, избавляясь от наваждения. Глаза как глаза: живые, весёлые.

Но ведь этого не может быть! Его не может быть здесь!

– Раз уж вы пришли без спросу ко мне в гости, – по-прежнему улыбаясь, сказал мужчина, – полагаю, вам нужно представиться. Так поступают вежливые люди.

Царь до последнего сопротивлялся, не желая слышать шёпот, которым внутренний голос пытался ему что-то рассказать. В гости? Хозяин судна, что ли, пожаловал? А почему один, без охраны, и что он вообще делает здесь ночью?

Тихо вздохнула Лена. Взглянув на неё, Царь понял: она, похоже, боялась. Не его – он ведь даже не успел достать кисть! – а этого… хозяина. Димастый, всё ещё сидевший на полу после той короткой стычки, озадаченно моргал, явно не понимая, что к чему. «Ну да, – припомнилось Царю, – он-то с историей никогда не дружил».

– Не притворяйтесь, товарищ, что до сих пор не узнали меня, – улыбка незнакомца стала откровенно саркастичной. – Вы, настоящий художник, обязаны видеть вещи и людей такими, каковы они есть. Разве не так?

– Дзержинский, – на вдохе прошелестела Полина.

Гость кивнул Царю, как старому другу. И тут парня осенило: розыгрыш! Это актёр, которого нарядили Железным Феликсом, только и всего. Наверно, как раз для таких любопытных – по ночам пугать. А днём с ним можно сфотографироваться возле судна.

– Какой ещё Дзержинский? Слышь, Царь? Что это за клоун?

Царь едва не расхохотался – недоумение Димастого выглядело донельзя забавно. И главное, какую точную характеристику он подобрал этому мужику!