Злая кровь - Елена Таничева

Ульрика шла в толпе и улыбалась, любезно приветствуя знакомых. Многие лишь в то утро по-настоящему заметили ее красоту. Она словно расцвела от счастья и сладостного предвкушения. Почему-то вдруг захотелось заглянуть в лавку ювелира и торговца полотном, купить себе какое-нибудь украшение и новой ткани на платье — благо муж не ограничивал ее в тратах.

И в лавке ювелира она встретила его.

Своего ангела. Ожившего ангела из сна. Ульрика сразу узнала его, хотя он был не в том просторном, длинном, черном одеянии из сна, а в уныло-коричневом платье, в какое одеваются перекупщики, и даже с неизменным ярким беретом торговца на голове… Впрочем, ему же нужно притворяться, чтобы его приняли за обычного человека! И конечно же, он был без крыльев, но Ульрика все равно его узнала. Узнала его глаза, пронзительные и сияющие, светлые и темные одновременно, узнала его чарующую, нежную улыбку, узнала его точеное лицо в обрамлении белокурых волос. На груди ангела, на переброшенном через плечо ремне, висел ящик — такой же, с какими ходят бродячие торговцы. Он предлагал ювелиру купить разноцветные стеклянные бусы, серьги, браслеты, колечки, подвески — недорогой, в общем-то, товар, привозимый из Чехии, да и не слишком ходовой в городах; такими побрякушками можно разве что деревенских девок соблазнить. Ювелир покупать стеклянные безделицы отказывался и гнал продавца прочь: его лавку все уважают, здесь продают золото и серебро, а если камни — то только настоящие, драгоценные! И то, что госпожа Цуммер, любимая супруга очень почтенного и богатого господина, застала в лавке торговца дешевыми украшениями, вызвало у ювелира ужас и ярость: ведь она может подумать, что здесь приторговывают чешскими стекляшками! Расскажет мужу и другим женщинам — позора не оберешься… А ведь он, ювелир, кристально честен, он никогда не продавал подделки! Ювелир грубо прогнал из лавки бродячего торговца, а Ульрика не могла глаз оторвать от того, в ком она узнала свою любовь, своего ангела из сна.

Выходя в дверь, он улыбнулся и подмигнул ей. Ювелир ахнул и замахнулся на него палкой… Ханна возмущенно побагровела — этот проходимец оскорбил ее госпожу, уважаемую женщину, а значит, оскорбил и ее господина! Но Ульрика ответила улыбкой на его улыбку.

Если б это был простой торговец, такая фамильярность ее, конечно, оскорбила бы. Но ведь это не торговец, это ангел, явившийся в образе торговца, чтобы любить ее!

Она быстро и без всякого интереса посмотрела товар, разложенный перед ней ювелиром. Купила тонкую золотую цепочку — чтобы отвязаться и чтобы порадовать вечером мужа: господин Цуммер был очень доволен, когда она себе что-то покупала. И поспешила на улицу.

Ангел, конечно же, дождался Ульрику. Снова улыбнулся и вынул из ящика длинные огненно-красные бусы.

— Настоящие богемские гранаты, прекрасная госпожа! — лукаво пропел он.

И в этот момент произошло чудо. Дешевые стекляшки на глазах превратились в драгоценные камни из Богемии! Ульрика ахнула от восторга и взяла бусы… Живым огнем горели гранаты в ее бледных пальцах, словно в каждом камешке была заключена частица пламени.

— Сколько они стоят? — тихо спросила она, не зная, как и о чем ей говорить с ангелом, прикинувшимся бродячим торговцем.

Глупая Ханна смотрела на нее с недоумением и возмущением.

Глупая Ханна не видела ангела и богемских гранатов!

Она видела только бродячего торговца и бусы из красного стекла.

Глупая, несчастная, обделенная…

— Это подарок тебе, прекрасная госпожа. Надень их сегодня ночью. И когда я филином прокричу под твоими окнами — ты выйдешь ко мне нагая, в одних лишь бусах, с распущенными волосами, как Саломея на пиру Ирода… Как прекрасная Саломея, ты придешь, чтобы отдаться мне, и я вознагражу тебя лучше, чем царь Ирод вознаградил ее, — чуть слышно прошептал он, склонившись к ее уху, и от его горячего дыхания сладкая дрожь пробежала по телу Ульрики.

— Я приду, — прошептала она в ответ.

Тогда он развернулся и быстро пошел вверх по улице, а подаренные бусы переливались в ее ладони, как горсть огня.

— Правда, он красив? — мечтательно вздохнула Ульрика.

— Красив?! Господь с вами, госпожа, он же страшный, как черт! — удивленно воскликнула Ханна. — Может, когда-то он и был красив, но сейчас в нем сидит дурная болезнь: половина лица у него — молодая, красивая, а половина — будто адским пламенем сожжена и изъедена язвами. Один глаз голубой, а другой — черный, даже зрачка не видать. Нет, он страшен, госпожа, страшен, как само проклятье!

Ульрика обожгла служанку возмущенным взором — и в тот же миг возненавидела ее. Смертельно возненавидела.

— И зачем вы у него эту гадость взяли, госпожа? Зачем вы с ним говорили? Уж не околдовал ли он вас? Выбросили бы вы этот его подарочек от греха… А вдруг он — колдун? Вон, какой страшный, — негромко посоветовала Ханна.

— Поговори у меня еще! — оборвала ее Ульрика и быстро направилась к дому.

Желание гулять пропало. В конце концов, она нашла то, что искала, ради чего вышла утром на улицу. А теперь ее ждали неотложные дела. Нужно было приказать нагреть воды и принять ванну, вымыть волосы, ополоснуть их отваром ромашки, чтобы они засияли чистым золотом, и высушить, и расчесать, чтобы к ночи быть готовой и прекрасной, как сама Саломея, попросившая за свой танец голову святого.

Тем вечером от волнения она вовсе не могла есть. Сидела за столом над полной тарелкой и грезила наяву. А муж не мог оторвать от нее глаз, столь хороша, невероятно хороша она была сегодня! Прелестно разрумянилась от волнения, глаза расширились и сияли, свежевымытые волосы никак не ложились в прическу, выбивались пушистыми локонами на висках и на шее, и, казалось, золотой нимб сверкает вокруг ее головки, словно у ангела или у святой…

Тем вечером Ульрика отказала мужу в близости, заявив, что плохо себя чувствует. Господин Цуммер не настаивал — она ведь действительно выглядела странно, да и не ела ничего. Господин Цуммер заботливо поцеловал жену в лоб, проверяя, нет ли у нее жара: уж очень румяна она сегодня, уж так лихорадочно блестят ее глаза… Но жара не было, и муж, успокоенный, уснул. Он очень устал сегодня. А Ульрика лежала в постели без сна, ожидая крика филина.

Когда филин прокричал — совсем близко под окном, Ульрика даже испугалась, хотя ждала много часов, — она встала, сбросила ночную рубашку, сняла чепчик, распустила волосы, надела бусы.

Она не торопилась. Она знала: он дождется ее.

Обнаженная, с распущенными волосами и с бусами, свисающими несколькими рядами на грудь, Ульрика спустилась по лестнице. Ступеньки, всегда скрипучие, принимали ее шаги беззвучно, словно она ничего не весила. Она совершенно не боялась, что муж проснется: ангел наверняка послал мяснику долгий и крепкий сон. А может быть, даже вечный! Как это было бы хорошо! Слуги и соседи тоже ничего не увидят, не мог же ангел забыть про них…

Она вышла из двери, ступила на влажную траву. Трава и земля при каждом шаге ласково обнимали босые ступни и словно поили ее жизненными соками. Между деревьями сада висел легкий туман, но Ульрика не чувствовала холода. Ее сжигали внутренний жар — невыносимый, мучительный — и ощущение пустоты, похожее на жажду. Она знала, что сможет получить утоление только от него, от своего ангела, от его губ, рук, тела.