Хранительница карт судьбы - Елена Артамонова

— Тетушка, Чижик, вы здесь? Вы меня слышите?

Ответа не последовало. Впрочем, иначе и быть не могло — разве сумела бы такая робкая тихоня, как Аннушка прорваться сквозь границу, разделявшую реальности, совершить настоящее чудо? Страх потихоньку отступал, а на его место приходило раздражение, злость на собственную беспомощность. Палец уперся в прохладную поверхность холста, туда, где была нарисована дверь, ведущая в соседнюю комнату, взгляд стал сосредоточенным. Казалось, еще одно крошечное усилие и преграда растает, а рука по локоть погрузится в пространство нарисованной комнаты. Но картина по-прежнему оставалась картиной, упорно не желая становиться проходом в иной мир.

- Я, Хранительница волшебных карт Таро, повелеваю пропустить меня! Я хочу оказаться в картине!

Как же смешно и нелепо прозвучал приказ Аннушки! Нет, ее слова не имели никакой магической силы, а сама она была самой обычной девчонкой с веснушками на лице и прозрачными "рыбьими" глазами. Даже пустая, легкомысленная двоечница Кристина сумела добиться в этой жизни большего, став помощницей могущественной колдуньи. Не зря все смеялись над Аннушкой Калистратовой, называя ее лупоглазой рыбой! Гнев переполнял душу. Девочка, как наяву видела перед собой хорошенькое личико Кристины, слышала ее насмешливый голос: "Неудачница, жалкая отличница, которую всю жизнь обречена общаться только с книгами — ведь с такой внешностью на большее рассчитывать не приходиться…"

- Ненавижу! — голос сорвался на крик. — Ненавижу!

Реальность исказилась, контуры предметов стали размытыми и нечеткими. Девочка до боли вонзила ногти в ладонь, больше не в силах сдерживать захлестнувшую ее ярость:

- Ненавижу!!!

Голос Аннушки еще звучал в опустевшей квартире, а ее тело и душу увлекала в небытие неведомая сила, которой еще не придумали названия.

Иллюзия реальности была полной. Если бы Аннушке не довелось пережить невероятного, короткого и одновременно бесконечно долгого путешествия, во время которого ее тело, похоже, рассыпалось на отдельные атомы, она бы подумала, что просто оказалась в соседней квартире. Медово-желтый пол под ногами чуть поскрипывал, на подоконнике лежала немного увядшая ветка сирени, испускавшая такой знакомый, привычный с детства аромат… Поверить в чудо оказалось трудно, уж слишком обыденная обстановка окружала Аннушку. И все же невероятное произошло — она перенеслась внутрь заколдованной картины. Прежде чем заняться поисками тетушки и заглянуть в соседнюю комнату, находившуюся за белой двустворчатой дверью, девочка решила немного осмотреться, освоится в этом не отличимом от реальности мире.

Стены пустой комнаты были оклеены светлыми, немного выцветшими на солнце обоями, кое-где разрисованными детскими каракулями, с потолка свешивалась старинная лампа, похожая на те, что доводилось видеть на дореволюционных фотографиях. Возле Аннушки замерла в неподвижности уже ставшая хорошо знакомой сделанная из папье-маше лошадка-качалка, лежал красно-синий сильно потертый мячик. Девочка не смела обернуться, совершенно не представляя, что ее ждет за спиной — ведь находясь в настоящем мире, она просто не могла увидеть эту часть детской. Гнев, перенесший ее внутрь картины, давно утих и на его место вернулся притаившийся в глубине души страх. То, что происходило сейчас, происходило на самом деле, и никто не мог помочь Аннушке в этой параллельной реальности, кроме нее самой. Похоже, она попала в крутую переделку, из которой было не так-то просто выпутаться. Что если за спиной ее уже поджидали обитатели картины и кто знает, как именно они встречали незваных гостей?

Аннушка резко обернулась — ее взгляд засек еще одну дверь, невидимую для внешнего наблюдателя и небольшую картину, висевшую на противоположной стене. Уже зная, что она там увидит, Аннушка шагнула к холсту… Скромная рамка окаймляла до боли знакомый интерьер разгромленной, подвергнувшейся обыску Аннушкиной спальни — письменный стол с опрокинутой набок настольной лампой, валявшиеся на полу вещи, распахнутую дверь, за ней — небольшой коридорчик, стены которого были сплошь увешены керамическими тарелками.

Впрочем, о возвращении домой думать пока не стоило. Аннушка пришла сюда ради спасения тетушки и Чижика, а потому должна была немедленно отправиться на поиски, идти вперед до тех пор, пока не достигнет своей цели. Так бы поступила Яна и прочие настоящие герои, так следовало вести себя Аннушке. Наверняка, картина представляла собой вход в иную реальность, а, значит, отважную спасательницу ждала долгая дорога. Она предполагала, что за белой двустворчатой дверью находится огромный волшебный лабиринт, в котором плутали те, кого Кемма превратила в рисунки. Сколько раз, рассматривая картину, Аннушка мечтала распахнуть высокие створки, увидеть то, что находилось за таинственной дверью! Но теперь, когда появилась реальная возможность сделать это, энтузиазма почему-то значительно поубавилось.

- Тетушка! Алик! Отзовитесь!

Вытянув шею, Аннушка долго вслушивалась в тишину, потом решительно шагнула вперед — скрипнул под ногами паркет, легкое облачко на миг закрыло солнце, заколыхались росшая под окном сирень, рука легла на отделанную позолотой нагретую солнечными лучами ручку… В душе возникло странное ощущение пустоты. Казалось, Аннушка стояла на самом краю пропасти, готовясь сделать шаг в никуда. Разыгравшееся воображение подбрасывало самые жуткие варианты того, что можно было обнаружить за белыми створками. Пауза затянулась.

- Ну же, давай! — подбадривала саму себя Аннушка. — Ты же можешь это!

Дверь не была заперта, но открывалась медленно, с усилием, словно не желая расставаться со скрывавшейся за ее порогом тайной. Прежде, рассматривая детскую, можно было не то чтобы разглядеть, но угадать интерьер смежной комнаты, но теперь за дверью не чувствовалось пространства. Готовая к худшему, Аннушка решительно распахнула обе створки, и застыла, потрясенная увиденным. То, что открылось девочке, оказалось хуже любого кошмара — за дверью не прятались монстры, не скрывались призраки, там не было бесконечного, уходящего во мрак лабиринта, там не было почти ничего — только немного обвисший, потемневший от времени холст… Здесь заканчивался мир картины, здесь заканчивалось все.

Удивленная, растерянная, напуганная Аннушка отпрянула назад и тут же услышала за спиной знакомое постукивание. Затравленный взгляд метнулся в сторону, откуда исходил звук. Игрушечная лошадка не стояла без дела — маленький мальчик с золотистыми локонами только что покинул седло и теперь неторопливо шел ко второй, невидимой из реального мира двери.

- Стой! Подожди!

Он не обернулся, никак не отреагировал на окрик девочки. На его бархатную курточку упали солнечные лучи, засверкали золотом нежные, как шелк волосы. Вот таинственный обитатель картины приблизился к двери, и прежде чем Аннушка успела что-либо предпринять, скрылся за ней.

- Подожди… Я только хотела спросить…

Не надеясь догнать златокудрого малыша, девочка все же отправилась следом. Но идти пришлось совсем недолго, лишь до порога комнаты — за второй дверью также не было ничего, если, конечно не считать огромного старого холста. На растрескавшейся грунтовке еще угадывалась набросанная углем фигурка ребенка.