Изгоняющий дьявола - Уильям Питер Блэтти

– О Боже, Боже, – прохрипела она, – доктор, что это?

Неожиданно движение прекратилось, и Регана закрутилась на кровати. Глаза ее закатились, и теперь были видны одни белки. – Он сжигает меня... сжигает меня! – стонала девочка. – Я горю! Горю!

Она начала быстро сучить ногами. Врачи подошли поближе и встали по обе стороны кровати. Дергаясь и извиваясь, Регана выгнула шею и запрокинула назад голову. В глаза врачам бросилось ее распухшее горло. Она начала бормотать что-то странным грубым голосом, исходившим, казалось, из груди.

– ...откъиньай... откъиньай...

Кляйн нащупал ее пульс.

– Ну, маленькая, давай посмотрим, что с тобой случилось, – тихо предложил он.

Вдруг врач пошатнулся и отпрянул, чуть не упав на пол. Регана неожиданно села и оттолкнула его с такой силой, что он отлетел в другой конец комнаты. Лицо ее было искажено злобой. – Этот поросенок мой! – взревела она. – Она моя! Не прикасайтесь к ней! Она моя!

Регана визгливо рассмеялась и упала на спину, как будто ее кто-то толкнул.

Крис, задыхаясь от слез, выбежала из комнаты.

Кляйн подошел к постели. Регана нежно поглаживала свои руки.

– Да-да, ты моя жемчужина, – тихо напевала она тем же странным грубым голосом. Глаза девочки были закрыты, и, казалось, она входит в экстаз:

– Мой ребенок... мой цветочек... моя жемчужина...

Потом Регана вдруг опять начала извиваться, выкрикивая лишь отдельные невнятные слова. Внезапно она резко села с беспомощным и испуганным выражением лица. Глаза девочки были широко раскрыты.

Она замяукала.

Потом залаяла.

Потом заржала.

Потом, согнувшись пополам, начала стремительно вращать свое туловище. При этом Регана тяжело и прерывисто дышала.

– О, остановите его! – рыдала она. – Пожалуйста, остановите его! Мне так больно! Заставьте его остановиться! Мне трудно дышать!

Кляйн не смог вынести это зрелище. Он взял свой чемоданчик, поставил его на подоконник и начал приготавливать все для укола.

Невропатолог оставался у кровати. Регана упала на спину, как будто ее снова кто-то толкнул. Глаза ее закатились, и, бешено вращая одними белками, она забормотала что-то низким, грудным голосом. Невропатолог склонился над ней, пытаясь разобрать слова. Потом он заметил, что Кляйн подзывает его к себе. Врач направился к окну.

– Я введу ей либриум, – зашептал ему Кляйн, поднося шприц к свету, – но тебе придется подержать ее.

Невропатолог кивнул. Он внимательно вслушивался в бред девочки, склонив голову в сторону кровати.

– Что она говорит? – еле слышно поинтересовался Кляйн. – Не знаю. Какую-то чепуху. Бессмысленный набор звуков. Такое объяснение ему самому не очень-то понравилось.

– Она произносит эти слова так, будто они что-то обозначают. Я ясно слышу ритм.

Кляйн кивнул ему, и они тихо подошли к кровати с обеих сторон. Когда они приблизились, Регана напряглась и застыла. Врачи понимающе переглянулись. Тело девочки начало изгибаться назад, как лук, в немыслимую дугу, пока голова не дотронулась до пола. При этом Регана оглушительно визжала от боли.

Врачи вопросительно взглянули друг на друга. Кляйн подал сигнал невропатологу. Внезапно Регана потеряла сознание, упала и помочилась на кровать.

Кляйн нагнулся и приподнял ей веко. Потом нащупал пульс. – Она скоро придет в себя, – прошептал он. – По-моему, у нее обморок. Как вы считаете?

– Кажется, да.

– Давайте все же застрахуемся, – предложил Кляйн.

Он сделал ей укол.

– Что вы думаете? – поинтересовался у невропатолога Кляйн, прижав ватку к месту укола.

– Поражение височной доли мозга. Возможно, Сэм, что это шизофрения, но началось все слишком неожиданно. Раньше ничего этого не было?

Кляйн отрицательно покачал головой.

– Может быть, истерия?

– Я уже думал об этом.

– Естественно. Но ведь тогда получается, что она проделывает все это сознательно. – Невропатолог недоверчиво покачал головой. – Нет, здесь явная патология, Сэм. Ее сила, бред преследования, галлюцинации. Да, при шизофрении все эти симптомы наблюдаются. Но такие приступы бывают и при поражении височной доли мозга. Здесь есть еще кое-что, что меня беспокоит... – Он не договорил и, задумавшись, поднял брови. – Что такое?

– Я точно не уверен, но мне кажется, здесь налицо признаки раздвоения личности: «моя жемчужина... мой ребенок... мой цветочек», «поросенок». Мне показалось, что она говорила это про себя. А ты как думаешь?.. Или я уже сам начинаю сходить с ума?

Кляйн пальцами поглаживал себя по губам, обдумывая ответ. – Ну, если говорить честно, тогда я об этом не подумал, но теперь... – Кляйн замычал. – Возможно. Да-да, это возможно. Сейчас, пока она еще не пришла в себя, можно взять у нее пункцию спинного мозга, и, может быть, кое-что прояснится. Невропатолог кивнул.

Кляйн порылся в своем чемоданчике, нашел таблетку и положил себе в карман.

– Ты можешь остаться?

Невропатолог взглянул на часы.

– У меня есть еще полчаса.

– Давай поговорим с ее матерью.

Они вышли из комнаты и направились в зал.

Крис и Шарон, опустив головы, стояли у балюстрады. Когда врачи подошли, Крис утерла нос влажным, скомканным платком. Глаза ее покраснели от слез.

– Девочка спит, – сказал Кляйн.

– Слава Богу, – вздохнула Крис.

– Я ввел ей большую дозу успокоительного. Теперь, возможно, она проспит до завтрашнего утра.

– Хорошо, – прошептала Крис. – Доктор, вы уж меня простите, что я веду себя, как ребенок.

– Вы себя прекрасно ведете, – попытался убедить ее Кляйн. – Это очень трудное испытание. Да, кстати, позвольте вам представить доктора Дэвида.

– Очень приятно, – выдавила из себя Крис. На ее лице появилось подобие улыбки.

– Доктор Дэвид – невропатолог. – И что вы об этом думаете? – обратилась к обоим врачам Крис.

– Мы все-таки считаем, что это поражение височной доли мозга, – настаивал Кляйн, – и...

– Боже, да о чем, черт возьми, вы здесь говорите! взорвалась Крис. – Она ведет себя, как психопатка, у нее раздвоение личности! Что вы...

Вдруг она запнулась и опустила голову. – Наверное, я перенервничала. Извините. – Затравленными глазами Крис посмотрела на Кляйна. – Что вы говорили?

Ответил ей Дэвид:

– Миссис Макнейл, настоящих, признанных наукой случаев раздвоения личности не наберется и сотни. Это очень редкая болезнь. Я знаю, что проще всего сейчас обратиться к психиатру, но любой опытный психиатр сначала должен убедиться в том, что исключены все возможные болезни тела. Так надо действовать и нам.