Дневник кошмарных пророчеств - Роберт Лоуренс Стайн

Мистер Феннер хотел было закрыть дверь, но передумал. Все ребята застонали, когда он слез со своего кресла и вышел из автобуса.

В окно было видно, как он пересек улицу и стал о чем-то беседовать на углу с двумя мужчинами. Они смеялись. Наш шофер снял кепку и почесал седую голову.

— Пора ехать! Пора ехать! — принялись скандировать ребята.

Мистер Феннер продолжал болтать с мужчинами. По-моему, он просто делал вид, что не слышит крики.

Не отдавая себе отчета, я расстегнул ремень безопасности и вышел в проход между рядами.

Зачем я это делаю? — спрашивал я себя.

Однако и автобус, и ребята, и длинный проход до водительского кресла плавали в тумане. Я двигался, словно во сне.

Словно под гипнозом я шел по узкому проходу. Дети распевали: «Пора ехать! Пора ехать!»

Мне что-то крикнул Билли Миллер, но я не разобрал его слов.

— Эй, Алекс, садись за руль! — прыснула какая-то девчонка.

Однако я не обращал на них внимания.

Выбора у меня нет, сказал я себе. Какая-то странная сила толкала меня вперед… толкала меня…

Я скользнул за руль. Схватился за него обеими руками.

— Алекс, что ты делаешь?! — пронзительно взвизгнула другая девчонка.

— Поехали! Поехали! Поехали! — скандировали ребята. В ветровое стекло я увидел мистера Феннера. Он стоял к нам спиной, качал головой и смеялся с двумя мужчинами.

Я закрыл дверь автобуса. Мотор громко шумел. Я наклонился над рулем, пару раз нажал ногой на тормоза, проверяя их. Потом моя другая нога отыскала педаль газа.

— Поехали! Поехали! Поехали!

— Остановите его! — закричал кто-то.

— Алекс, вернись на свое место! — крикнул какой-то парень.

— Алекс, не смей это делать!

Они ничего не понимают, подумал я. Я вынужден сесть за руль. Я не контролирую себя… совсем не контролирую.

Некоторые ребята что-то кричали мистеру Феннеру. Маленькая девочка, сидевшая за моей спиной, громко заплакала.

Я набрал в грудь воздуха. Затем повернул руль в другую сторону от тротуара, перевел назад рычаг передач и нажал на газ.

Автобус зарычал и дернулся вперед.

— Ой! — воскликнул я, когда автобус задел боком припаркованный впереди нас автомобиль и начисто снес зеркало заднего вида.

Ребята кричали и визжали.

— Стой!

— Кто-нибудь, остановите его!

Я более решительно крутанул руль и нажал на педаль газа.

— Эй!..

Автобус влез на другой тротуар и выехал колесами на траву.

Дети завизжали громче.

Водить автобус оказалось тяжелей, чем я думал.

Конечно, я никогда до этого не водил автобус. Я вообще никогда ничего не водил — разве что в видеоиграх!

Я резко вывернул руль и направил автобус на улицу. Сбоку раздался автомобильный гудок. «ОСТОРОЖНО!» — закричал я. Автобус резко дернулся, и какой-то мальчишка слетел с велосипеда.

Еще бы чуть-чуть — и все!

— Стой! Алекс, стой! — Дети уже кричали и плакали почти все.

В зеркальце я увидел, что мистер Феннер бежит за автобусом. Кепка слетела с его головы, а он все бежал и бежал.

Я согнулся над рулем и старался ровно вести автобус по дороге. Моя нога сильней жала на газ.

Быстро ли я еду?

Я даже не смел оторвать глаза от ветрового стекла и посмотреть на показания спидометра.

Автобус с ревом пролетел на красный свет. Моя нога не нашла тормозную педаль.

За моей спиной притихли все пассажиры. Кто-то из ребят шмыгал носом, несколько человек рыдали. Однако крики прекратились. Все разговоры тоже.

Резко подпрыгивая, автобус мчался по улице. По обе стороны от дороги лужайки превратились в расплывчатые зеленые пятна. Я взглянул в зеркало. Мистер Феннер остался далеко позади.

Когда я услышал звук сирены, у меня перехватило дыхание и стало трудно дышать.

Высокий завывающий звук становился все громче. В зеркале заднего вида я заметил черную полицейскую машину со вспыхивающими красными огнями.

В дневнике ничего не говорилось про полицию! — подумал я.

А потом мои руки соскочили с руля, когда автобус выехал на газон.

Передо мной выросло дерево. Темное и толстое.

Мой крик перекрыл вой сирены. И тут же автобус вздрогнул от громкого удара.

Мне показалось, что дерево летит прямо на меня. После этого все звуки смешались — мой крик… вой сирены… треск разбитого стекла… и скрежет гнущегося металла.

А потом — тишина.

Пугающая, ужасная тишина.