Большая книга ужасов-60. Тьма из подвалов. Черная пустошь - Роман Волков

– Вот мы и решили проследить, – подал голос Масляев, – и попали сюда. А тут какая-то чертовщина творится.

– Чертовщина, говоришь? – Кузьмич, казалось, разговаривал сам с собой и ответ его не очень-то интересовал. В этот момент как раз и чайник подоспел. Сантехник поднялся и в полном молчании разлил по чашкам кипяток.

– Садитесь-ка, – указал он ребятам на продавленный старый диван.

– Она, наверное, раньше времени приперлась к школе… Мы ж сказали – не надо… А Контуженый ее увидел из окна, вышел и потащил к себе, типа отругать за то, что она одна у школы шляется… А доказательство есть! Он сюда ее потом потащил! – запальчиво начал Волкогонов, которому показалось, что слишком долго они беседуют, да еще и чай тут пить собрались, а ведь где-то там, в недрах этих катакомб, Надя ждет помощи. В конце концов именно из-за них она оказалась в опасности, если бы они не взяли ее с собой…

Он разжал кулак, который все это время судорожно сжимал, и протянул на ладони Кузьмичу Надину сережку.

– Я ее в том коридоре нашел. Который влево от лестницы идет.

Масляев подошел поближе, чтобы тоже рассмотреть находку товарища, то же самое сделал и сантехник. Они молча уставились на раскрытую ладонь.

– Хм… – протянул Кузьмич и взглянул на Волкогонова.

Там лежал крохотный камушек, которых по полу подвала было несметное количество.

У Романа внутри все оборвалось.

– Кузьмич, честное слово… Я не знаю, как это… Черт! Да я поклясться могу, что нашел Надину сережку. Я руку специально не разжимал, чтобы не потерять… – В голосе парня слышались чуть ли не слезы. От злости и беспомощности хотелось схватить табуретку и швырнуть ее об стену. Теперь никто ему не поверит. Никто не захочет помогать в поисках Нади. Никто не выведет на чистую воду военрука. Волкогонов со злостью швырнул камушек на пол.

– Тихо-тихо. Не кипятись так, парень. Я тебе верю, – неожиданно пробасил Кузьмич, поднимая камешек.

– Да вы не понимаете!..

– Верю, говорю. Садитесь, потолкуем.

– Но время не ждет!

– Спешка хороша при ловле блох. Да и все равно нельзя вам на ночь глядя в катакомбы идти. Придется утра дождаться.

– Как утра? Там же Надя!

– Отставить панику! – оборвал переживания Романа сантехник и нахмурился. – Я все получше вашего понимаю, но ночью в катакомбы идти нельзя. Точка. Иначе вы не только Надю не найдете, а и сами там останетесь.

– Ну вот, мы и хотели карту попросить…

– Карта вам не поможет! Ночью тут ничего не поможет, – тихо закончил Кузьмич и снова сел, замолчав на долгую минуту. Он о чем-то сосредоточенно думал, рассматривая цветочки на клеенке, покрывающей стол. Ребята ему не мешали. Они сидели на диване, оба поникшие и растерянные, не представляя, как же быть дальше и как дожидаться утра, если действовать хочется прямо сейчас. Однако молодой организм брал свое и, посидев немного в прострации, мальчишки потянулись к миске с печеньем и дружно захрустели поджаристыми сушками с маком. Чай у Кузьмича был что надо: черный, ароматный, крепкий, аж глаза на лоб лезли.

Выпив полчашки, Масляев вдруг посмотрел на закрытую дверь, которая отделяла комнату сантехника от коридора. Секунду поколебавшись, он решил, что его рассказ про происшествия в этой же комнате тоже будет не лишним, и вкратце пересказал все сантехнику, тут же вышедшему из задумчивого оцепенения.

– Ну вот… А потом Роман нашел меня в отключке на полу у лестницы. И как я там оказался, убейте меня, я даже не представляю. Вот.

– Везучий ты, парень, – Кузьмич внимательно посмотрел сначала на Андрея, потом на Романа. – Мог бы очнуться и в гораздо менее приятном месте. Но, видать, друг твой здорово за тебя беспокоился… Да уж.

Старик снова поднялся с табуретки и подошел к шкафу, покрытие которого было уже изрядно поцарапано, потерто, а местами отсутствовало вовсе. И вообще он производил впечатление повидавшего виды. Много видов.

Кузьмич некоторое время возился с замком, что-то бормоча себе под нос (бормотание странным образом сплеталось со все еще доносящимися из радио непонятными звуками), затем наконец открыл его и достал из-под горы бумаг большую потертую коробку из коричневой кожи с посеребренной застежкой на торце и такими же посеребренными уголками.

Друзья как зачарованные следили за манипуляциями Кузьмича. Поставив чашку на блюдце, Роман про себя отметил, что, как ни странно, в этой комнате совершенно не ощущается та отвратительная вибрация, которая заполоняет все пространство подвалов. Каморка сантехника представилась парню островком привычного мира в море загадок, притаившихся за дверью. Впрочем, и сам Кузьмич вызывал множество вопросов.

Вслед за коробкой старик бережно достал пожелтевший лист старинной бумаги, сложенный вчетверо и, подвинув опустевшие чашки и другую посуду, развернул его на столе. Это оказалась карта. Все пометки были сделаны чернилами (уже довольно выцветшими, но все еще читаемыми). Да и сама схема школьных подвалов (а Волкогонов и Масляев были уверены, что это именно она) была начерчена чем-то красным.